Но на выходе нас не ждало ни спасение, ни свобода, ни дом.

Нас ждала армия.

Армия Пустых, чьи души были так же лишены чувств, как и ублюдок, что обрек их на жалкое подобие жизней, что когда-то у них были. Они набросились на нас, чтобы схватить и снова сделать меня пленницей Бэйна Похитителя Короны, и ни один из них не обратил внимания на мои крики.

— Видишь? — прорычала Рисса.

Следом за нами из лабиринта выбежали Пропавшие Дети. Они помчались к деревьям, каким-то образом умудряясь ускользать от рук мертвецов и залезая на ветки, где Пустые не могли их достать.

Пропавшие Дети отвлекали пустых, сновали между ними. Мое сердце тяжело колотилось от страха, когда чудовища подбирались к Детям слишком близко, но те успевали уйти в сторону, снова и снова убегая.

— Он стал союзником властительницы Смерти, потому что именно она становится сильнее, когда ослабевают остальные духи, — торопливо проговорила Рисса, заставляя меня снова обратить на нее внимание. — Она нашептывает ему на ухо и позволяет творить подобное святотатство, тогда как Провидение пропал, а похитители его силы заставляют других духов подчиняться их извращенной воле. Разве ты не понимаешь, сестра? Не видишь, что мы должны сделать?

Я затрясла головой, пытаясь попятиться, но Рисса схватила меня за руку. Ее пальцы с такой силой впились в мою плоть, что я закричала. Руны у меня выше локтя изогнулись, кожа под ними вспыхнула. Я попыталась вырваться, но сестра сжала мою руку еще крепче. Нахмурившись, она подалась вперед так сильно, что мы почти соприкоснулись лбами.

— Пока ты ничего не понимаешь, но поймешь потом, — выдохнула она, но я едва слышала ее слова из-за обжигающей боли. Закричав, я снова попыталась вывернуться из ее хватки, но она лишь стиснула пальцы сильнее, так, что ее ногти впились в мою кожу, оставляя маленькие ранки, из которых потекла кровь.

Опустив взгляд на руку, я резко вздохнула. Несколько переплетенных рун переползали с моей кожи на кожу Риссы, и моя связь с одним из духов натянулась так, что могла лопнуть.

Я потянулась к магической нити, призывая духа, умоляя его мне помочь, но в ответ услышала лишь тихое шипение и скрежет камней.

— Рисса, мне больно! — вскрикнула я, отталкивая ее, и она наконец поддалась и отошла назад, глубоко нахмурив брови.

Что-то треснуло, будто ветка в безмолвном лесу, и я согнулась от того, как этот звук отдался во всем моем теле эхом невероятной силы. Моя связь со Змеей лопнула, и на ее месте осталась лишь кровавая рана у меня на душе.

С моих губ сорвался сдавленный всхлип, и я упала на колени, сжимая руку. Боль утихла, и там, где была метка Змеи, остался лишь гладкий участок кожи.

Я смотрела вперед сквозь упавшие на лицо спутанные волосы, тяжело дыша от агонии. Мое сердце содрогалось от предательства Риссы, ведь теперь те же руны виднелись на ее предплечье, а не моем.

— Когда придешь в себя, найди меня, — грустно сказала Рисса, глядя на меня с разочарованием и жалостью.

— Постой, — прохрипела я, когда она начала уходить.

Осознание того, что она меня бросает, врезалось мне в живот, будто камень, брошенный в центр озера.

Я встала на ноги, но меня тут же оттеснил Пустой, которому удалось пробраться мимо Пропавших Детей. Теперь он бежал ко мне.

Из-за деревьев показалась Змея. Она мчалась к нам, прокладывая путь через толпу Пустых и не заботясь о том, успевали они убежать или нет. Но она пришла не мне на помощь. Она направлялась к моей сестре, тогда как мне оставалось лишь бежать в лес. Пустой, догонял меня, оскалив от отчаянной нужды желтые зубы.

Я неслась мимо деревьев. Мое сердце было до того измученным, что я не могла ничего сделать, кроме как воззвать к духам, что по-прежнему были со мной связаны и молить их о помощи.

Сияющие нити, соединявшие меня с ними, засияли в моей душе. Духи ответили на мой зов, и я услышала у себя за спиной топот лап и хлопанье крыльев. Но во тьме, среди стволов деревьев, я врезалась не в духа и не в ожившего мертвеца, что собирался меня убить. И тем не менее, это тоже было чудовище.

Схватив меня за подбородок, Бэйн заставил меня посмотреть ему в глаза. Тьма в его взгляде напомнила мне о том, как много я не знала, какой мрак окутывал его прошлое.

— Тебе не сбежать от этого, Фэррис, — выдохнул он. Его рука соскользнула с моего горла на ладонь. — Если я что и понял за свою проклятую жизнь, то именно это. У судьбы очень плохое чувство юмора.

Какое-то движение во тьме позади заставило меня обернуться. Сердце бешено колотилось в груди, кровь полыхала в венах. Казалось, паника меня поглотит.

Все, ради чего я сюда пришла, обернулось кошмаром. Рисса не была той девочкой, которую я потеряла много лет назад. Она не хотела чтобы ее спасали и была движима мотивами, которые я боялась себе представить.