Возле моих ног выросло небольшое деревце, крохотная копия Великой Эльм. Ствол у него был изогнутым, будто оно было столь же древним, как сам дух.

— Это дерево будет цвести, будто весной. Плодоносить, будто летом. желтеть, будто осенью. И наконец умрет, будто наступила зима. Тогда твоя заклинательница духов сгинет, а проклятие Смерти вцепится в тебя еще сильнее и будет тащить во тьму, пока от тебя не останется лишь гниль.

— Ты этого не сделаешь, — прохрипел я, а Фэррис закричала от ужаса.

Я думал, что хуже уже не станет, и все же, стало.

Великая Эльм прокляла меня, сделала мое и без того жалкое существование еще хуже. Теперь я был лишь пешкой в игре, в которую не собирался играть.

— Дерево будет жить не в соответствии с земными временами года, но по своим собственным, как я того пожелаю. И когда придет зима, Некромант, ты должен будешь привести мне Провидение. А иначе твоя заклинательница духов умрет, а проклятие Пустого поглотит тебя.

— Прошу, не делай этого, — обратилась к дереву Фэррис. В глазах у нее блестели слезы. — Я сделал то, о чем ты просила. Я ничем тебя не обидела.

При виде ее боли у меня сжалось горло. Несмотря на все, что она у меня отобрала, несмотря на гниющую во мне ненависть, Фэррис не заслуживала такой участи.

— Мужайся, — ответила ей Великая Эльм. — Судьба, о которой ты услышала, может не стать реальностью, если ты используешь дары, которыми тебя благословили. Твоя душа связана со мной и моими детьми. Они будут помогать тебе искать Провидение. А значит, у тебя появится шанс выжить. Во время поисков ты поймешь, для чего была рождена. В твоей крови течет воистину великая сила. Не растрать ее попусту, заклинательница духов.

Духи одновременно поднялись со своих мест и поспешили окружить Фэррис. Приблизившись, они касались ее лапами и мордочками, а потом убежали к деревьям, словно радуясь произошедшему. Фэррис покачала головой, глядя на Великую Эльм, будто отказывалась соглашаться с тем, что она ей сказала, но больше не произнесла ни слова.

— Больше никаких амулетов, — вздохнула Великая Эльм. — Теперь духи — твои союзники. Но это ты и сама знаешь.

Фэррис кивнула, опасливо взглянув на меня. Ее охватил тот же гнев, что и меня.

— Возьми маленькое деревце, — приказала мне Великая Эльм.

Он сжал меня корнями, вынуждая наклониться, взять его точную копию с земли и прижать к груди. Лишь когда я это сделал, корни расплелись и отпустили меня. Ведь теперь я и без того был их узником.

Я не сводил взгляд с Фэррис. С той, что стала могущественной, обретя тринадцать духов-помощников. Истина ударила меня в грудь, как таран.

Она была ответом на мои вопросы. Об этом мне сказала сам Великая Эльм.

Если кто и мог даровать мне смерть, так это она. И теперь не было ни малейшего шанса, что я ее отпущу.

— Ты пойдешь со мной, — мрачно заявил я.

Фэррис нахмурилась и попятилась. У нее дрогнуло горло.

Рисса стояла возле сестры, глядя на нее так, будто та принадлежала ей. Все мои инстинкты завопили от этого.

— Все это произошло из-за тебя, так что тебе и разгребать всю эту хуйню, — прорычал я. Она покачала головой, глядя на меня с явным несогласием. — Я никуда тебя не отпущу, пока все не закончится!

Глава 49. Фэррис

Я сделала шаг назад. Тяжелая сила Великой Эльм пульсировала в воздухе, заставляя моего сердце подхватывать ее печальный ритм.

Лес исцелялся. Духи сновали среди деревьев, выполняя обязанности, о которых успели позабыть. Но я осталась связанной с ними, будто тринадцать ниточек тянулись от моей души в разных направлениях, ровно настолько, чтобы мы оставались едины. Я сосредоточилась на этом, и споткнулась, закрыв глаза и представив себе тринадцать золотых лент, расходящихся во все стороны от моего сердца. Казалось, будто я могу потянуть за одну из них и призвать любого духа. Без амулетов наша связь не только не ослабла, но и стала крепче.

Моя правая рука вся была покрыта рунами духов, а висящие возле лица волосы так и остались серебристыми. Это место меня заклеймило, заставило понять, кто я такая. Кажется, эти последствия никуда не делись вместе с окончанием проклятия. Дракон назвал меня заклинательницей духов. Я чувствовала мелодии их песен на струнах собственной души, будто они всегда пели лишь для меня, просто я раньше не могла правильно понять происходящее.

Содрогнувшись, я глубоко вздохнула и взглянула на сестру, которая смотрела на меня вновь засиявшими серебристыми глазами.

— Рисса? — выдохнула я и потянулась к ней, чтобы взять за руку и увести прочь из места, лишившего нас ее детства.