– На УЗИ не увидели сердцебиение, – подбираю формулировки.

– Замершая то есть? – Леонида Львовна наклоняет голову. – Направление на чистку дали?

– Дали.

Не вру.

Просто не акцентирую внимание, что я не пойду.

– Ну и слава Богу.

Что?!

Вскидываю голову и смотрю на Леониду Львовну. Она же глядит в сторону и качает головой.

– Слава Богу, – повторяет. – Ну подумай сама, Ярочка, куда тебе в сорок лет рожать? Тебе будет под пятьдесят, когда ребёнок пойдёт в школу. Все будут его дразнить. Я по себе, Ярочка, знаю. Так что поезжай на чистку. Я заведующую хорошо знаю, договорюсь…

– Не надо, – произношу это резче, чем хотела. Но я сейчас просто не в силах держать себя в руках! – Я к себе, в областную пойду.

– Иди, Ярочка, – покровительственно кивает свекровь. – Всё же рожать нужно вовремя, а не на пятом десятке. Рожать надо молодым. А так… родился бы, прости Господи, аутист какой-нибудь. И тащили бы вы с Ванечкой этот крест.

– Леонида Львовна, – сердце колотится. – Не надо.

– А что не надо? – пожимает плечами. – Ты сама врач. Должна понимать, женщине лучше рожать до тридцати. Вот Анюта как раз успеет мне ещё внучат родить…

Она осекается.

Суетливо поправляет кольца.

Поздно.

Я услышала. Это моя работа – слышать.

– Кто такая Анюта? – слышу себя как будто со стороны.

– Неважно, – отмахивается Леонида Львовна. – Неважно, Ярочка.

– Кто. Такая. Анюта? – я подхожу к свекрови, которая отступает в коридор.

– Бог с тобой, Ярочка, – вздыхает. – Я не могу сказать. Это не моя тайна.

– А чья?

Я не понимаю, что происходит, но чувствую – плохое. Очень плохое.

Такое же, как то, что сонолог не нашёл сердцебиение.

– Я совсем забыла, – Леонида Львовна достаёт смартфон. – У меня же консилиум. Я пойду.

И она мгновенно исчезает за углом, с таким проворством, будто ей не семьдесят, а двадцать.

Остаюсь одна.

В голове пульсирует: Анюта успеет родить. Внучат. Леониде Львовне.

Смотрю на заключение УЗИ, которое безотчётно забрала у сонолога.

Неразвивающаяся беременность, рекомендовано прерывание.

Запихиваю лист в папку.

Мне нужно домой.

К Ивану.

К своему генералу, который приехал домой.

На один день.

А завтра снова вернётся.

Туда.

«За ленточку».

Я привыкла.

Жена офицера ко всему привыкает.

К одиночеству.

К ожиданию.

К тому, чтобы ежедневно просто жить, а не быть всеми мыслями с любимым. Потому что, боясь за него, ты притягиваешь к нему смерть.

И не только к нему.

Внизу живота тянет.

Не сильно, но всё-таки.

И грудь.

Она не опала. Болит.

Но…

Сердцебиения нет.

Не помню, как добираюсь до нашей просторной квартиры в историческом доме в самом сердце Тулы. Потому что сегодня я на такси: у меня нет сил садиться за руль.

Заключение так и лежит у меня в сумке.

Как?

Как я скажу об этом Ивану?

Он так радовался, когда я позвонила ему и сказала про две полоски. Как будто нам не по сорок, а снова по двадцать, и мы ждём Кирилла – нашего первенца…

Дома тихо.

На кухне шумит вода.

Пахнет приправами: муж готовит. Он отличный повар.

Оставляю сумку в коридоре и иду мыть руки.

Нужно собраться.

Нужно сказать.

Быть может, ещё есть надежда…

Анюта родит.

Нет, бред!

Просто бред!

Может…

Может, Анюта – девушка Кирилла?!

Да, да, так и есть.

Наверное, сын просто перво-наперво рассказал отцу, а тот – Леониде Львовне…

Выхожу из ванной.

Иван стоит в коридоре и держит в руках какой-то лист.

Сердце пропускает удар.

Моя сумка лежит на полу. Из неё выпал бланк.

Я не вижу лица мужа, но его широкая спина напряжена. Как и могучие плечи, обтянутые футболкой защитного цвета.

– Вань, – облизываю пересохшие губы. – Это…

Он поворачивается ко мне. Электрический свет ложится на его чеканное благородное лицо.

– Это конец, Яр, – Иван смотрит мне в глаза.

– Вань, – подхожу к нему. – О чём ты?

– Нет смысла больше скрывать, – муж смотрит на меня сверху вниз. – У меня есть другая девушка. Она беременна. Я разрешил ей родить.

Глава 2

Ярина

– Я разрешил ей родить.

Слова Ивана падают, как камни в воду. Только пробивают они мою душу.

Смотрю на своего мужа.

Он красивый.

Безумно.

Той самой мужской красотой, которую не слепишь искусственно.

Высокий, широкоплечий, статный. Женщины всю жизнь оборачиваются ему вслед.

У Ивана тёмно-карие, почти чёрные глаза. Чёрные, коротко подстриженные волосы. Проседь на висках, словно первый снег лёг на плодородную землю.

Плод.

Ребёнок внутри меня…

И ещё один. Другой. Которого носит под сердцем чужая женщина.

Набатом бьёт в голове. Мантра. Проклятие. Приговор.