Теперь я поскорее отворачиваюсь.

— Мам, мы поехали в ресторан, — Ася целует меня в щеку, тыча мне в руку этими несчастными розами. — Я тебе напишу, когда будем возвращаться. Не жди меня.

— Даже не собиралась. Развлекайся, только не теряй телефон. И голову!

Она уходит с ребятами, еле унося оба букета. Я смотрю ей вслед, пока компания не скрывается за школьными воротами, и только тогда замечаю, что рядом все еще стоит он.

— Ну все. Выпускной увидел, цветы вручил, фотографию получил. Программа “максимум” выполнена. Можешь считать миссию выполненной и ехать обратно с чистой совестью.

— Я отвезу тебя домой.

— Обязательно. — меня аж пошатывает от его наглости. — Может еще и переночуешь у меня сразу?

— Лен, я видел, где ты припарковалась. Твою машину зажали с двух сторон, там родители уже выясняют, кто кому перекрыл выезд. Моя стоит дальше по улице.

— Не волнуйся. Уж как-нибудь дождусь, пока меня выпустят.

— Конечно. Ты всегда предпочитала потратить кучу времени, лишь бы не принимать от меня помощь.

— А ты всегда был слишком высокого мнения о собственной помощи.

Петя цокает, качает головой и несколько секунд смотрит на меня так, что накопившееся раздражение вдруг смешивается с неуместной ухмылкой.

— Вот теперь я тебя узнаю, Елена. Уже запамятовал твою прекрасную улыбку.

— А я тебя, к сожалению, не запамятовала. Твоих поступков и предательства — в особенности.

Улыбка с его лица медленно слезает.

— Хорошо. Тогда скажу сразу, чтобы потом не было неожиданностью. Я вернулся в город не на один день.

Я молчу.

Петр засовывает ключи от машины в карман и добавляет:

— И с Женей у нас все кончено.

Глава 3

Елена

— А зачем ты говоришь это мне? — спрашиваю я, раздраженно поправляя сумку на плече. — Расстались вы, поженились, десятерых детей родили — это давно не моя забота. Ты сам сделал так, чтобы твоя жизнь перестала меня касаться.

Петр поджимает губы, а потом переводит взгляд на школьные ворота, за которыми уже скрылась Ася. Видимо, ожидал хоть какой-то другой реакции. Может, вопросов. Может, женского любопытства. Не дождется.

— Я сказал потому, что вернулся сюда надолго. Мы будем пересекаться, если Ася позволит мне снова быть рядом с ней. Не хочу, чтобы потом ты решила, что я что-то скрываю.

— Какая трогательная забота о моей осведомленности, — я усмехаюсь и достаю ключи от машины. — Пять лет назад она тебе очень пригодилась бы. Тогда я хотя бы имела право знать, что происходит с моим мужем.

— Ты знала достаточно.

Рука с ключами замирает. Я поворачиваюсь к нему и несколько секунд пытаюсь решить, стоит ли вообще отвечать, но злость уже поднимается к горлу.

— Да, еще как. Знала, что у моего мужа появилась любовница. Потом знала, что он собрал чемодан и ушел. Еще через несколько месяцев получила документы о разводе. Если для тебя этого достаточно после двадцати лет брака, значит, мы действительно очень по-разному расценивали понятие “семьи”.

Бывший проводит ладонью по затылку и подходит на шаг ближе. Между нами все еще остается расстояние, но мне хватает и этого, чтобы вспомнить, насколько могучим он всегда казался во время ссор.

Раньше я могла ткнуть его пальцем в грудь, заставить отойти, продолжить спор уже в другой комнате. Теперь даже мысль об одном прикосновении кажется омерзительно неуместной.

— Я не собираюсь сегодня обсуждать наше прошлое. Ты все равно сейчас не услышишь ничего, кроме того, что уже решила для себя.

— А что я должна услышать? — я с вызовом бросаю ему прямо в лицо. — Что тебе было трудно? Что Женечка оказалась не той женщиной? Что через пять лет захотелось обратно к семье? Сразу предупрежу: запасного аэродрома здесь нет.

Петр фырчит, а в глазах уже поблескивает зарождающаяся злость.

— Высокого же ты обо мне мнения.

— Ты сам постарался.

Он кивает, принимая мою подачу, но на этот раз не спешит ее отбивать.

За нашей спиной начинают разъезжаться машины, кто-то сигналит, родители кучкуются, и я замечаю, что выезд с парковки уже освободился. Отличный повод свернуть разговор, который все равно ведет нас в никуда.

— Мне пора. Ася сегодня счастлива, у нее впереди вся ночь с друзьями, а мне совсем не хочется возвращаться домой с твоими речами в голове. Хочешь налаживать отношения с дочерью — разговаривай с ней. Только не смей давить на жалость или рассказывать о чувстве вины.

— Я не собираюсь делать из себя жертву, Лен, — Петр продолжает смотреть на меня с раздражением. — И не думай, что я приехал просить у тебя разрешения видеться с собственной дочерью.

— Тогда зачем ты стоишь здесь и продолжаешь со мной этот бессмысленный диалог?

Он на секунду замолкает.

— Потому что ты тоже часть всего этого.

— Я-то часть. И большая. — ответ вырывается быстрее, чем я успеваю его обдумать. — А вот насчет тебя не уверена.