Нукс действительно была в гавани. Вода звала Нукс, словно Цирцея в её самом песновенном песнопении. Прежде чем я успел её остановить, Нукс спрыгнула со стены и бешено загребла, пока не поняла, что выхода нет. В этот момент я подумал, что, пожалуй, мне придётся самому прыгнуть, чтобы спасти её; дети визжали при мысли о потере собачки, и даже Елена была взволнована предстоящим утоплением. Поскольку я не умел плавать, я испытал облегчение, когда матрос вытащил Нукс в свою шлюпку и вернул нам этот грязный комок – в обмен на обычную взятку, или, как это нелепо называют, на выпивку. Ни одна выпивка никогда не стоила так дорого.

«Теперь я весь мокрый от этой проклятой собаки. Эта свинья, лодочник, нарочно её заманила... Возможно, нам придётся тебя бросить, Авл».

«Я никого не приглашал», — проворчал Авл. Это было правдой, но, конечно, он был расстроен мыслью, что мы можем его бросить. Теперь он чувствовал себя одиноким — а ведь он даже не покинул страну.

«О, Джулия, Джаста, мы останемся. Твоя мать всё ещё любит тебя».

«Ну, спасибо, Фалько».

Я был удивлен, обнаружив, что за таможенной стойкой на причале прибытия стоит Гай Бебий.

«Что случилось с постоянным больничным после твоего избиения?»

Все клерки, которыми он руководил, с любопытством смотрели на него. Гай выглядел уклончивым. «Я всё ещё в агонии, Маркус. Иногда я едва могу двигаться от боли…»

«Пропусти это, Гай».

«Ты не представляешь, каковы мои страдания...» Я могу представить себе, какую гневную тираду он выплеснет, если начнет.

Я сказал, что если Гай действительно хочет подать жалобу, он может найти Кратидаса в «Аквариусе», хотя и предупредил его не ходить одному. Услышав мой короткий и язвительный рассказ о ножах и поднятых скамьях, Гай подумал, что лучше нанять адвоката и подать в суд на возмещение ущерба. Хороший ход, подумал я. Было бы очень забавно, если бы банда злобных грабителей, требующих выкуп, распалась из-за того, что их главарю пришлось бежать от судебного преследования симулирующего чиновника.

«А как поживает дорогая Джуния?»

«Дома, в Риме. Я не знал, что ты так её любишь, Маркус».

Я тоже. Я совершил ошибку, даже упомянув ее.

На набережной ничего особенного не происходило.

Первый помощник поднялся на борт. Мы сочли это хорошим знаком.

Прибыл первый помощник с несколькими матросами. Это были типичные моряки.

Я видела, как Джулия Юста напряглась, заметив их деревенский акцент, отсутствие глаз и хромоту, грубые туники и босые ноги. Она хотела, чтобы её мальчик был в безопасности под надзором элегантных моряков в сапогах, плащах и фригийских колпаках. Только Ясон и все его аргонавты были бы достаточно хороши, чтобы грести на Элиане. Мы успокоили её. Джулия Юста знала, что мы неискренни.

Капитан Антемон прибыл. Он появился на причале вместе с корабельной охраной, бережно сопровождая своих хозяев, Банно и Алину. Выкупленная жена юркнула на борт, всё ещё с пепельным лицом. Муж остался на краю трапа и на мгновение с негодованием посмотрел на иллюминатор.

Я подошёл к нему. «Мне жаль, что ваша поездка закончилась так неудачно. Теперь, когда вы благополучно отбываете, не расскажете ли вы мне что-нибудь о том, что случилось с вашей женой?» Антемон на палубе с тревогой наблюдал за нами.

На этот раз Банно рассказал историю скорее в ярости, чем в страхе. Большинство рассказов совпадало с показаниями других свидетелей. Алину схватили здесь, в Портусе, почти сразу после их высадки. Вскоре Банно передали письмо, в котором была назначена встреча в баре. Ему пришлось идти одному и просить Иллирийца.

«Можете ли вы его описать?» Банно выглядел растерянным. «Что вы помните о его росте, телосложении, цвете кожи? Были ли у него волосы или он был лысым?

Зубы? Уши? Шрамы? Одежда? Что он носил?

Я ничего не понял. Либо свидетель был недальновиден, либо слишком запуган. Он всё же рассказал мне одно: где находился бар. Он находился на набережной Остии, совсем рядом с «Аквариусом». Ему пришлось отнести выкуп в соседний бар.

«Алина что-нибудь помнит?» Она была уверена, что её накачали наркотиками и оставили лежать на кровати в маленькой комнате, где, как ей казалось, находилась женщина с детьми. «Или, может быть, это был один мальчик, Банно?»

Банно не мог ответить на этот вопрос. Он не хотел спрашивать всё ещё травмированную Алин, да и времени не было. Он резко бросил меня, почти не договорив. « Спес» наконец-то отплыл.

Мы все стояли на набережной с тем скорбным чувством, которое охватывает людей, наблюдающих, как кто-то другой покидает страну. Мы видели, как убирают трап и отдают швартовы. Нукс громко лаял. Корабль, маневрируя буксирами и собственными веслами, постепенно вытащили из тесного причала, а затем медленно отбуксировали в центр огромной гавани. Матросы лихорадочно пытались поправить прямой парус. Судно с трудом развернулось в нужном направлении. Элиан, одетый в тёмно-красную тунику, у поручня вскоре превратился в размытую точку; мы все давно перестали ему махать.

Мы оставались там до тех пор, пока «Спес» не начал двигаться самостоятельно. Буксиры с тяжёлыми буксирными мачтами отошли от него. Он выскользнул и направился к выходу из гавани, плавно пройдя через проход с южной стороны маяка.

«Его больше нет!»