Мама: Это игра слов от «удачи», а не опечатка.

Тесс: Это так крякски мило.

Фейбс: Папа хихикает на кухне, пока читает сообщения.

Фейбс: Он уже пять крякских минут сочиняет ответ.

Папа: Ха-ха. Крякски мило.

Мама: Милли, ты тут? Алфред ждет крякского ответа.

Глава 2Финн

Какого черта я творю?

Экран телефона гаснет, скрывая заставку с моими племянницами, потому что я слишком долго на нее смотрел. Я ведь собирался сделать что-то полезное. Ответить на письмо? Написать Габриэлле?

Я нажимаю кнопку сбоку, и на экране снова появляются Эйвери и Элоиза, смеющиеся друг с другом, пока мороженое стекает по подбородкам.

Смотреть на них куда приятнее, чем на то, что меня окружает.

Все места в конференц-зале заняты болтающими людьми, кроме стула рядом со мной. На него никто не решается сесть. Меня избегают как чумы.

Это совещание можно было провести по общей рассылке, и, уверен, раздражение у меня на лице написано крупными буквами.

По затылку скользит поток воздуха, за которым тянется знакомый аромат ванили и лимона.

Стул справа от меня отодвигается, и Милли Оукс с шумом опускается на него. Ее рыжеватые волосы подпрыгивают, когда она придвигается ближе к столу, кладет блокнот с насекомыми на обложке и блестящую оранжевую ручку.

Я убираю телефон в карман.

Милли разглаживает платье и открывает блокнот, держа подбородок чуть вздернутым, будто решительно не собирается смотреть в мою сторону. Ее пальцы скользят по чистому листу, когда она выводит дату, а ниже — заголовок аккуратным, витиеватым почерком.

Похоже, она нашла кардиган, чтобы прикрыть пятно от кофе. Если честно, мне неловко из-за этого. Я, наверное, стоял слишком близко, но мне стало любопытно, когда они с Элеанор обсуждали какого-то обаятельного и мрачного типа. Пока я понял, что речь о книге, я уже шагнул назад, но недостаточно, чтобы избежать нашего столкновения.

Я снова смотрю в ее блокнот, где на полях нарисованы две божьи коровки. Потом она опускает карандаш в самый низ страницы и плавно выводит:

Смотри в свой лист, ворчливый Спок.

Из меня вырывается смешок, прежде чем я успеваю его сдержать. Похоже на укол после того, как я сказал, что не фанат «Звездного пути». Сравнение с Кайло Реном мне нравилось больше.

Ее розовые губы изгибаются в довольной улыбке, потом она забирает блокнот и разворачивает стул от меня.

Дверь распахивается, и в зал входят Шэрон, директор музея, и Рева, специалист по образованию.

— Доброе утро всем. Готовы начинать? — Шэрон кладет на стол папку и надевает очки, висящие на шнурке на шее. Ее короткое седое каре качается, когда она машет всем рукой, пока ее взгляд не останавливается на Милли. — Многие из вас уже знают, но это Милли из отдела энтомологии.

Милли ерзает на стуле и улыбается всем в знак приветствия.

— Она будет с нами, пока Кэлвин наслаждается пенсией в Коста-Рике.

По залу прокатываются завистливые вздохи.

Милли поворачивается и кладет блокнот перед собой. Она зарисовала цветочками те слова, что написала для меня, и по какой-то причине у меня внутри шевелится разочарование.

— Итак, первый вопрос — наш ежегодный летний лагерь на следующей неделе. Рева, начнешь? — Шэрон откидывается на спинку стула.

— Надеюсь, вы готовы к визиту наших маленьких ученых, — Рева складывает руки с восторженной улыбкой. — Как вы знаете, дети будут приходить с понедельника по пятницу и посещать разные отделы музея. Подробное расписание у всех есть на почте, но я принесла распечатки, чтобы обсудить его сейчас.

Она передает стопку листов направо.

Я беру один и передаю остальные Милли. Когда она тянется за ними, кончики ее пальцев касаются тыльной стороны моей ладони, и она так резко вздрагивает, что роняет бумаги, и те веером рассыпаются по столу.

Пока я помогаю собрать их в стопку, едва сдерживая рык, Рева продолжает:

— В расписании есть несколько совместных занятий. Инженерия и астрономия будут строить ракеты, а энтомология и местная экология поедут на выезд. Надеюсь, вы уже обсудили детали с этими отделами.

Я вполуха слушаю Реву, отвлекаясь на волнистые пряди, выбившиеся из косы Милли, и на то, как плавно двигаются косточки в ее левой руке, когда она пишет.

Мягкий, музыкальный звук ее голоса вырывает меня из задумчивости.

— Да, у детей будет много дел. У нас как раз должны появиться бабочки, так что они это увидят.

Она сжимает руки на коленях.

— Мы посадим ростки для сада опылителей перед музеем. А в четверг поедем к пруду Стаффорда.

Все переводят внимание на директора палеонтологии, но я продолжаю смотреть на Милли. Она вертит ручку в руках и покусывает полную нижнюю губу.

Кожу покалывает, когда во мне вдруг вспыхивает желание что-то сказать, и мозг теряет контроль над телом. Я наклоняюсь к ней, на мгновение вдыхаю запах ванили и лимона от ее волос и тихо шепчу ей на ухо:

— Ты нервничаешь?