Через некоторое время мы сами спустились по широкой лестнице с фонтаном в открытый двор, охлаждаемый водой. Бассейны всё ещё находились ниже нас, и до них нужно было подняться ещё на несколько ступенек. Мы слышали, как вода низвергается из шести струй, украшенных львиными головами. Скрытые в тени окружающих стен, мы осторожно ступали по мокрым плитам. Я поднял взгляд, чтобы полюбоваться изящно расписанной архитектурой, а затем напомнил Финею, на чём мы остановились. Итак – День четвёртый, три года назад. Что случилось, Финеус?

«Мужчины отлично провели день, занимаясь контактными видами спорта, а потом я организовал для них праздник».

«Вы, наверное, не можете пригласить их на официальный банкет победителей? Пританейон зарезервирован для участников соревнований. Поэтому вы решили организовать альтернативу — вроде той, что вы устроили в этом году для нынешней группы?» По словам разгневанного участника Сертория, это будет унылый вечер с отвратительными угощениями. «А что, есть вкусненького?» Я не мог упустить возможность пошутить.

Конечно. А на следующее утро эта чёртова девчонка пропала, её проклятая тётя подняла шум, и как раз когда мы должны были уезжать, мы целый день безуспешно искали дорогую Цезию. Никогда этого не забуду. Лил как из ведра.

«Она исчезла в одночасье?»

«Тётя сообщила об этом, когда мы были готовы идти. Думаю, она ждала до утра». Финей заметил, как я покосился. «На случай, если милая Цезия нашла себе парня и захочет остаться с ним».

«Были ли у вас основания так думать?»

«Нашла парня? Я бы так не подумал. Она была чопорной мышкой.

Подпрыгивала, если кто-то на неё смотрел. Похоже, ей не нравились мужчины.

Это было что-то новое. И неточно. Её отец говорил, что у неё дома, в Риме, был эпизод с мужчиной. «Ты думал, у неё нет опыта?»

«Во время поездки она пряталась за юбками пожилых женщин». Интересно, от чего именно пряталась?

«Кто делал заигрывания?»

«Никто», — Финеус выглядел раздражённым. «Не перевирай мои слова. Я этого не говорил».

Я сменил тему. «Вы потом встречались с её отцом?»

Теперь уже Финеус подпрыгнул. «Почему? Что сказал её отец, Фалько?»

«Обидно! Это был прямой вопрос».

«Я встретил его, — сказал Финеус. — Я был с ним вежлив. Он потерял ребёнка, и я ему сочувствовал. Я просто ничем не мог помочь этому человеку».

Я ничего не знаю о том, что случилось с Марцеллой Цезией». Он замолчал. Я не мог понять, о чём он думал, но снова почувствовал, что Финеус что-то скрывал. «Кроме одного, Фалько, если Цезия действительно исчезла накануне нашего отъезда, это точно. Никто из мужчин, участвовавших в той поездке, не причинил ей вреда. Это было бы невозможно. Все они были со мной весь четвёртый день, с того момента, как мы утром расстались с женщинами, – и Цезия среди них была, всё в порядке».

XXXII

Нам с Аквилием потребовалось много времени, чтобы найти Финея, и это был тяжёлый путь. Разговор с ним тоже спутал мне мозги. Я знал, что он меня морочит. После того, как я от него ушёл, мне стало не по себе. Глядя на скалу с её далёкими храмами, казавшимися сонно далёкими, я был полон безразличия. Сегодня я потерял всякий интерес к восхождению на акрополь.

Я вернулся в «Элефант», узнал, что Хелена ушла за покупками, и прибегнул к честному доносчику, чтобы записать свои заметки. (Есть и другие оправдания, менее полезные, но зачастую более забавные.) Дело, как ни странно, произошло во дворе «Бэй Мар», где мне наконец предложили пообедать. Поскольку я сидел за их столиком, отказаться было бы невежливо.

Когда Елена пришла и увидела меня виновато выглядящим с чашей и кубком, я избежала порицания из-за её собственного чувства вины. Она аккуратно расправила складки своей лёгкой юбки и изящного палантина – я узнала эту тактику затягивания времени. Потом она призналась, что покупала старинные вазы. Мы могли себе позволить эти древности, которыми когда-то славился Коринф, но она намеревалась вывезти большую часть обратно в Рим для бизнеса моего отца. Я высказала всё, что думала. Елена посчитала, что я несправедлив к папе. Мы приятно поспорили о значении слова «несправедливость», после чего, поскольку никого из нашей компании не было рядом, мы прокрались в свою комнату, сбросили одежду и напомнили себе, в чём смысл совместной жизни.

Ничего, что касалось бы кого-то другого.

Некоторое время спустя я вспомнил, что нужно передать Елене письмо, которое Аквиллий принес от ее брата.

Наш бродячий учёный всё так же был уверен, что мы помчимся в Грецию по его свисту. Как он догадался, что мы пройдём через Коринф, не было известно. Авл написал простое послание, без излишеств; объяснения не были его сильной стороной. Это не предвещало ничего хорошего для его карьеры юриста, если он когда-нибудь решится ею заняться.

Он, должно быть, решил, что мы поедем в Олимпию, потому что именно там произошли смерти, а затем, поскольку Коринф находился примерно на одной линии с Афинами, мы отдохнём здесь по пути к нему. Он убедил