Он сам говорил, что если мы в Греции, то обязательно его найдём. То, что он, Авл Камилл Элиан, бездельник-юрист, может не оказаться моим приоритетом во время охоты на убийц, никогда ему не приходило в голову. Было время, когда я не любил этого человека, а теперь я просто впал в отчаяние.

Понадеявшись, что у нас все хорошо (вежливость, которая означала, что у него уже заканчиваются деньги), он погрузился в шифр для составления резюме. Ни Елена, ни я не взяли с собой шифровальных книг, но, видимо, Авл всегда использовал одну и ту же систему, и Елена Юстина могла разгадать ее всего по одному-двум пунктам, которые помнила. Я расслабился на кровати, нежно играя с частями Елены, которые попадались мне в руки, пока она хмурилась над свитком и отталкивала мои игривые руки; она взломала код слишком быстро для меня. Я сказал ей, что рад, что никогда не вел дневник с подробностями связей с пышногрудыми любовницами. Елена усмехнулась, что знает, что я не веду дневников (разве она их искала?), и сказала, как ей повезло, что, поскольку она всегда использовала чрезвычайно сложный шифр, я не мог прочесть ее. В конце концов мы перешли к делу.

Авл решил, что Туллий Статиан невиновен. Интересно, означает ли это, что Статиан любил охоту и званые обеды, как и Авл? Плейбой он или нет, но скорбящий муж теперь чувствовал, что должен взять на себя ответственность за расследование ужасной смерти жены. Статиан пытался решить эту проблему не с помощью нашего логического исследования, а отправившись в Дельфы, чтобы посоветоваться с оракулом.

«О, сумасшедший!»

«Не будьте скептиками, — предупредила Хелена. — Многие люди в это верят».

Я ограничился язвительным замечанием, что многие люди — идиоты.

«Простое занятие чем-то может его успокоить, Маркус».

«Это будет напрасной тратой его денег и сведет его с ума».

Мы имели дело с путешественниками, прибывшими в Грецию в поисках её древних тайн, поэтому паломничество Статиана было вполне типичным. Даже я признавал, что он, должно быть, был глубоко потрясён и опустошен классическим чувством беспомощности. Авл пытался обещать нам помощь, но вынужден был признать, что его письма, возможно, так и не дошли до нас. Поэтому они вместе отправились в Дельфы. Там они обнаружили то, о чём редко упоминается в путеводителях: только один день в месяц отведён для…

пророчества - и, что еще хуже, только нации, крупные города и богатые люди чрезвычайной важности, как правило, оказываются победителями в неизбежной лотерее вопросов.

«Есть ли очередь к оракулу Аполлона?»

«Правда ценна, Маркус. Её приходится ограничивать».

Учитывая, что по традиции никто не может понять пророчества, это показалось отчаявшимся вдвойне суровым.

Авл никогда не славился своей настойчивостью. Поскольку оракул показался ему пустой тратой времени, он сдался. Без тени лицемерия он написал своей скептически настроенной сестре, что теперь считает нужным исполнить волю родителей и поступить в университет. Елена расхохоталась. Мне было забавно представить себе реакцию их родителей. Мы предполагали, что раз Авл увидел статую Зевса в Олимпии и исследовал Дельфийское святилище, ему пора добавить великолепный Парфенон в список своих желаний.

Статиан, обезумевший от горя жених, остался позади, все еще ища возможности предоставить Пифии свинцовую табличку с вопросом: «Кто убил мою жену?»; она была неистовой жрицей, которая даже в наши дни сидела на треножнике и жует лавровые листья, пока бог (или лавровые листья) не одарил ее непостижимой мудростью и невыносимой головной болью.

Если Статиан вскоре не присоединится к группе, кому-то придётся отправиться в Дельфы и забрать его. Держу пари, я знаю, кто это будет. Возможно, вызволить его будет проще, когда я сам смогу ответить на его трагический вопрос, поэтому я поместил этого одержимого вдовца в свою ячейку «на потом».

«Как оракул, ты — ленивый ублюдок, Фалько!» — прокомментировала Елена.

«О неверующая женщина! Как оракул, я горячая штучка. Я пророчествую это. Ищи того, кто приходит и уходит, среди тех, кто уходит и приходит».

«Ты думаешь, Финей — убийца? Но Финей сказал тебе, что в решающие моменты он был занят другими людьми, так что это невозможно».

«Финей — явный лжец», — предсказал я.

XXXIII

Поскольку никакая другая тактика затягивания времени мне в голову не приходила, на следующее утро я все же отправился в акрополь.