— А какого черта мы тогда ели до того, как научились что-то выращивать? — Джастин хмуро смотрит в свой стакан.

— Не знаю. — Райан пожимает плечами. — Мясо и все такое. Охотились с копьями.

Фрея кивает и прижимает руки ближе к телу. Я ободряюще сжимаю ее бедро. Знаю, она не любит конфликты, но у нас в команде все именно так. По сути, это наш способ показывать друг другу, что мы не чужие.

— Ладно, — говорит Мак, зачеркивая предыдущий ответ. — Большинство победило. Пишем вариант Райана.

— Как хотите, — фыркает Джастин.

Мне уже самому хочется отвесить ему подзатыльник. Сегодня он ведет себя еще более по-идиотски, чем обычно, и начинает меня по-настоящему бесить.

— Так, народ! — кричит Меган со сцены, к счастью прерывая недовольное бурчание Джастина. — Сдавайте листы, а потом переходим к раунду с картинками!

Тернер снова обходит зал, собирает бланки с ответами и раздает новые, при этом его фирменная хмурая физиономия не меняется ни на миллиметр.

— По многочисленным просьбам, а под многочисленными просьбами я подразумеваю мое непреодолимое желание составить именно этот раунд, сегодня у нас костюмные драмы.

Райан стонет, Дженна сползает на стуле, а Джастин начинает что-то бормотать себе под нос. Мак слегка улыбается и ухмыляется мне, когда я на него смотрю. Я знаю, сколько таких фильмов Джони заставила его посмотреть. Он, наверное, и во сне их узнает.

А вот Фрея рядом со мной выпрямляется и моментально оживляется.

— У вас есть пять минут, чтобы всей командой просмотреть кадры на листе и написать, из какого они фильма, — объявляет Меган.

Фрея тут же наклоняется вперед и начинает пробегать глазами по странице.

— Первый — «Барри Линдон».

— Есть, — отвечает Мак, уже записывая.

— Второй — «Разум и чувства».

— Пойду еще выпью, — заявляет Джастин, поднимаясь.

Он едва не врезается в стол, и я бросаю на него сердитый взгляд.

Дженна тоже встает.

— Я за ним присмотрю. Вы двое, похоже, и без нас прекрасно справляетесь.

Фрея и Мак даже не замечают их ухода — они на волне и спорят всего один раз.

— Это «Аббатство Даунтон», — говорит Мак, уже поднося карандаш к бумаге.

Фрея едва ли не отталкивает его руку.

— Это «Госфорд-парк».

— Ты увере…

— Уверена. Майкл Гэмбон никогда не снимался в «Аббатстве Даунтон».

— Черт, точно. — Мак записывает правильный ответ.

Из пяти минут им хватает всего двух, чтобы пройти весь список. Как только они заканчивают последний вопрос, Фрея вскакивает со стула и вздергивает руку вверх.

— Готово! — кричит она.

Меган смотрит в сторону нашего стола. Вместе с ней — почти весь бар.

Осознав, что теперь все смотрят на нее, Фрея тут же сжимается и плюхается обратно на стул, красная как свекла.

— Простите, — смущенно бормочет она. — Я немного увлеклась.

— Я слышала, вы уже закончили, — подмигивает Дженна, возвращаясь вместе с Джастином.

Фрея неловко улыбается ей, и я замечаю, как розовеют кончики ее ушей.

— Я схожу в туалет, — говорит она мне, сползая со стула.

— Все нормально?

Я пытаюсь поймать ее за руку, но она быстро отстраняется.

— Ага! — улыбается она. — Я сейчас вернусь.

Мне хочется пойти следом, но я боюсь сделать только хуже, поэтому просто смотрю, как она исчезает в толпе.

Мак улыбается.

— Она реально в этом разбирается.

— Ага. Она классная.

— А что с ней вообще такое? — заплетающимся языком спрашивает Джастин.

Господи, когда он успел так напиться? Я даже не знаю, сколько он уже выпил, но его явно развезло.

Он серьезно?

— В смысле, что с ней? — Мой голос становится жестким и холодным.

— Ну, ты понимаешь, о чем я, да? — Он оглядывает стол в поисках поддержки.

Мак смотрит на него тем самым капитанским взглядом, который буквально говорит: заткнись к черту.

— Ну типа… она вроде милая и все такое, но немного…

— Немного какая?

Джастин часто ведет себя как придурок. Обычно безобидный. Но если он решил вести себя так по отношению к Фрее, я этого не спущу.

— Ну ты понимаешь. — Он наклоняется вперед и заговорщически понижает голос. — Она какая-то жутковатая.

Меня будто обдает ледяным холодом. И это чувство даже немного пугает.

Ногти впиваются в ладони. Я опускаю взгляд и только тогда понимаю, насколько сильно сжал кулаки.

— Закрой рот. Немедленно.

Никто не будет так говорить о Фрее. Никогда.

— Мерф, да ладно тебе! — возмущается он и снова делает большой глоток. — Ты же не будешь утверждать, что сам этого не замечаешь. Кто вообще приходит в бар в наушниках?

— А тебе какое дело? Она весь вечер была с тобой мила, даже когда ты вел себя как полный придурок, — цежу я.

— Чувак! Она реально странная! И, если честно, немного странно, что ты так на нее запал.

— Это еще что значит?