Рука выкинуть в мусор просто не поднималась. Букеты были действительно потрясающе красивыми. Из-за них весь огромный особняк насквозь пропах терпким и даже немного удушливым сладким запахом лилий, но, тем не менее, они мне безумно нравились.

Хотя ему я об этом никогда в жизни не напишу и не признаюсь.

Ещё совсем недавно я искренне считала, что думать об Эйдане перед сном является плохой, разрушительной привычкой, от которой нужно срочно избавиться. Но сейчас я отчетливо понимала, что избавиться от неё просто не получится.

Каждый кусок моей жизни так или иначе касался его, начиная от этих проклятых цветов и заканчивая моим собственным телом.

Я совершенно не понимала, почему он, зная его отбитый характер, просто не приедет сюда и не предъявит на меня свои законные права. Это было на него совершенно не похоже.

Возможно, во тьме его души действительно что-то неуловимо изменилось, раз он перестал переть напролом. У него сейчас на руках находились абсолютно все козыри против меня.

Всего одно его слово, и охрана клана сама привезет меня к нему, отдавая на блюдечке. Но он этого почему-то не делал. Писал, звонил, отправлял цветы, но не приезжал сам и не компрометировал меня перед семьей.

И вроде бы то, что я не видела его лица целую неделю, должно было как-то успокоить. Заземлить. Выветрить эти ядовитые мысли. Вот только с этим альфой подобная схема не работала.

Кажется, мыслей о нём стало в голове только больше.

Спустившись вниз по лестнице как раз в то время, когда курьер обычно привозил цветы от него, я наткнулась на нашу горничную.

Девушка забирала огромный букет лилий и объемную коробку чёрного цвета, украшенную белым шелковым бантом.

С нескрываемым интересом подойдя ближе, я тихо уточнила у курьера, от кого именно эта доставка.

Парень, как обычно, пожал плечами и равнодушно ответил, что коробка просто прилагалась к цветам. У горничной моментально загорелись глаза от любопытства.

Перехватив тяжелый букет и коробку, я поспешно понесла всё это в свою комнату, желая скрыться от лишних взглядов.

Поставив лилии в последнюю свободную вазу, я села на край кровати и долго смотрела на коробку. Не решаясь её открыть. Упаковка была явно безумно дорогой, но без каких-либо опознавательных знаков. Сегодня записки не оказалось в букете.

Дрожащими пальцами подцепив край шелкового банта, я осторожно развязала его. Немного помедлив, судорожно набираясь храбрости, плавно потянула крышку вверх.

Стоило это сделать, как сердце пропустило удар и замерло. Внутри, на шуршащей бумаге, лежало потрясающее вечернее платье. А поверх плотной ткани белела небольшая карточка.

Взяв её в руки, я пробежалась глазами по ровному, до боли знакомому почерку.

"Я клянусь быть терпеливым, но отдавать тебя никому не собираюсь.

Прошу дать мне последний шанс. Один единственный шанс всё исправить, и обещаю тебе, что ты не пожалеешь об этом.

Если ты согласна, надень завтра на мероприятие это платье.

Твой Э."

Отложив карточку вбок, я решила просто посмотреть на него. Оценить платье, которое он выбрал. Без мыслей, с холодным сердцем подцепила платье, вытащила из коробки переливающийся серебристый шелк и услышав глухой стук опустила взгляд.

Мамин кулон лежал на полу.

Он... нашел его.

Для меня.

Глава 18. Приезжай

Я сидела возле своей кровати довольно долго.

Обняв колени и тяжело положив на них раскалывающуюся голову, пустым взглядом гипнотизировала платье.

В комнате было прохладно из-за того, что я намеренно не стала закрывать окно. Хотела проветрить голову и хоть немного остудить кипящие мысли.

Крепко сжав в руке кулон мамы, я вновь подняла его к глазам. Крошечное серебряное сердечко медленно покачивалось на тонкой цепочке из стороны в сторону, словно маятник. Каждая царапинка и впадинка на металле была мне до боли знакома.

Только сейчас я начала осознавать, что Костер, похоже, силой отобрал эту вещь у своей сестры. У Мазари, которая, по словам моих одногруппников, сейчас находилась в больнице. Почему она туда попала и что именно с ней сотворил Эйдан, я не знала. После всего того, что эта стерва со мной сделала, я окончательно наплевала на её слова о том, что мы сёстры.

Что делать с присланным платьем, я в итоге так и не решила. Дать Костеру последний шанс? Бред.

Да о каком шансе вообще сейчас может идти речь, если всё уже окончательно решено за меня. Завтра на приеме официально объявят о моей помолвке.

Хочу ли я замуж за Артура? Этот вопрос я задавала себе за последние пару часов бесчисленное количество раз, и ни одного внятного ответа в голове так и не возникло. Ни одного положительного.

Посмотрев на приоткрытое окно, я зябко поежилась. На душе было тоскливо. Пусто. Коснувшись кончиками дрожащих пальцев белых лепестков лилий, я вдруг ощутила острую, разрывающую внутренности потребность поговорить с Костером.