Она снова встала. Теперь она стояла слишком близко к краю озера, её ноги в сандалиях были почти в воде. Волны намочили подол её платья. От её резких движений волны даже оторвали подол её длинного плаща на несколько дюймов.

Я хотел спросить, знает ли она, кто совершил убийство. Но остановился. По выражению её лица я понял, что Веледа что-то заметила. Я оглянулся. К нам по берегу, неторопливо, но целеустремлённо, шла Елена Юстина: Елена, моя жена, сестра бывшего римского любовника Веледы, которая всегда её очень опекала.

XLIX

Как всегда, как только Елена подошла достаточно близко, наши взгляды встретились, и я улыбнулся в знак приветствия. Иакинф следовал за ней, довольный собой в роли телохранителя, но двух других наших спутников, Альбии и Клаудии, не было видно. «Закончили?» — «Неудовлетворительно». — «Клаудия?» — «Жду у кареты. Немного расстроена». Я не видел причин для этого, если только Клаудия Руфина не раздражалась тем, что жрецы в храме отказались отдать Веледу на растерзание разъярённой невесте Юстина. Тем не менее, было очень удобно избежать конфронтации с Веледой на этом деликатном этапе. «Альбия осталась с ней. Кто твой друг, Марк?» — «Представься — Веледа, это моя жена, Елена Юстина». Елена подошла прямо к ней и церемонно пожала руку. — «Я надеялась познакомиться с тобой. Ты меня понимаешь?»

«Я говорю на вашем языке!» — провозгласила Веледа тем сокрушительным тоном, которым она любила хвастаться своим знанием латыни. Меня это впечатлило в первый раз. Теперь же они с Ганной переигрывали. «Кажется, я знала твоего брата», — заявила жрица воинственным тоном.

При этих словах Елена неожиданно наклонилась вперёд, обняла другую женщину и поцеловала её в щёку, словно они были сёстрами. Веледа выглядела испуганной. «Тогда спасибо тебе за то, что, я знаю, ты сделала пять лет назад, чтобы вернуть мне моих двух мужчин».

Освободившись от объятий, Веледа лишь пожала плечами. От этого движения её плащ разлетелся. Теперь я увидел, что под ним на ней была римская одежда. В ушах были проколы, но серёжек не было. Если ей пришлось продать свои сокровища, это было хорошо. Я хотел, чтобы она осталась без средств к существованию. На её тонкой шее не сверкали никакие украшения – хотя я заметил амулет из мыльного камня с вырезанным на нём магическим глазом.

Я знал это. Мне его подарил дружелюбный интендант из Ветеры, который пожалел меня за мою самоубийственную миссию в Свободную Германию. Позже я повесил эту вещь на шею Юстинусу, когда он один отправился к жрице в башню. Он вернулся живым, хотя амулет не защитил его от несчастий. Наш юный герой нёс с собой потерю, куда бы он ни шёл после той ночи. Я всегда думал, что он отдал этот мистический знак в знак любви. Теперь я в этом убедился. Веледа, вероятно, носила его с тех пор по той же причине.

Елена наблюдала за мной; она видела, как я разглядываю украшение Веледы.

Она, как всегда, быстро повернулась к жрице и задала прямой вопрос: «Ты вернёшься с нами в Рим?» «А у меня есть выбор?» — резко спросила Веледа. Елена сохраняла терпение, её тон был вежливым и с оттенком сухого юмора.

«Ну, знаешь, тебе придётся отказаться от полёта. У тебя выбор: либо...

Приходите с радостью, и пусть мы вам поможем, если сможем, или пусть мой муж очень бережно отнесёт вас обратно. Вы, наверное, знаете, что, несмотря на его обаяние и чуткость, он невероятно практичен. Марка Дидия не остановят ни протесты жрецов, ни женские крики.

«Полагаю, это усилило бы его чувство собственной значимости», — усмехнулась Веледа, поддерживая общий юмор. Я не мог понять, зародилась ли между этими женщинами дружба, хотя знал, что они оценивали друг друга как достойных соперниц. «Чем вы можете мне помочь?» Для женщины-загадки Веледа могла быть довольно прямолинейной. «Я, правда, не знаю», — призналась Елена, всегда откровенная. «Но я обещаю попробовать». «Она хороша?» — спросила меня Веледа с оттенком искреннего веселья в глазах.

«Превосходно. Можете быть уверены, что она найдёт для вас самую выгодную сделку на рынке, если такая возможность вообще есть. Но, полагаю, вы понимаете, насколько мрачно всё это выглядит».

«О да!» — ответила Веледа унылым тоном. «Я знаю, что происходит. Когда великолепный Верцингеторикс был схвачен и доставлен в Рим Юлием Цезарем, его пять лет держали в глубокой яме, а потом выставили напоказ, высмеяли и казнили».

«Грубо», — сказал я. «Но разве ты не признался мне, что римский легат, захваченный вашими людьми, изначально был предназначен вам в дар, а на самом деле умер ужасной смертью — его пытали, задушили и утопили в болоте?» Патовая ситуация.

Веледа промолчала. «У генералов всё ещё есть свои триумфы», — сказал я ей.

«Ваши перспективы мрачны. Симон, козёл отпущения за войну в Иудее, погиб на Капитолии всего несколько лет назад, чтобы приумножить славу Веспасиана». «Клеопатра и Боудикка по-своему обманывали ваши толпы», — напомнила мне жрица.