Как будто мне нужен предлог. Мы с Гейбом постоянно целуемся, но он уже несколько дней на меня не претендует. Кажется, что поцелуи между нами безопасны, но все остальное идет наперекосяк. Я устала ждать. Я устала от томительной боли глубоко внутри себя, отчаянно нуждающейся в удовлетворении. Поэтому я протягиваю наши переплетенные руки к себе спереди и провожу ими по своему влагалищу, используя его пальцы, чтобы погладить мои гладкие складочки. «Ты хочешь взять меня так же сильно, как я хочу твоих прикосновений. В сражении нет необходимости. В этом мы оба выигрываем».

Гейб издает стон и берет контроль над прикосновением, соединяя два пальца вместе, а затем сильно потирая ими мой клитор.

— Ты этого хочешь, Тева?

Да. Я закрываю глаза, погружаясь в ощущения. Его пальцы скользкие от моего возбуждения, и они двигаются по моему клитору все быстрее и быстрее. В воздухе витает запах моего желания, и я хочу окрасить им его, покрыть его кожу, чтобы другие женщины знали, что он занят. Я притягиваю его ближе и провожу клыками по его шее, прижимаясь к нему, пока он ласкает пальцами мое влагалище, неумолимо подталкивая меня к освобождению.

«Я хочу, чтобы ты был внутри меня», — говорю я ему, слегка прикусывая его шею. Но не настолько сильно, чтобы он потерял остроту возбуждения, и не настолько сильно, чтобы он остановился. Достаточно, чтобы напомнить ему, что он весь мой. Я чувствую, как его охватывает желание, и даже когда я прижимаюсь лицом к его шее и облизываю его кожу, я посылаю ему в голову мысли, мысленные образы того, как он должен перевернуть меня и прижать к ближайшей поверхности, объявляя меня своей.

Заявляя на меня свои права… а потом мое тело перестает реагировать. Его разочарование пронзает мой разум.

Я не хочу думать о таких вещах. Я зажмуриваюсь и закрываю свой разум от него.

Гейб, однако, этого не осознает.

— Ты хочешь, чтобы я подвел тебя к краю, Тева? — бормочет он, запуская руку в мои волосы и проводя пальцами по моему клитору маленькими кругами. — Трахнул тебя так сильно, что ты закричишь об освобождении?

Когда я слышу, как он произносит эти слова, во мне снова разгорается огонь. Он никогда не был таким свирепым, и мне это нравится. О, я хочу этого. Я так сильно этого хочу. Мне нравятся его грубые руки в моих волосах, грубость в его голосе. Я хочу, чтобы он заставил меня кончить так сильно. «Я так отчаянно хочу этого. Пожалуйста, Гейб…»

Плач младенца раздается и у него, и у меня в голове, сопровождаемый настойчивым желанием.

Г олод.

Я задыхаюсь, даже когда мы отрываемся друг от друга. Ребенок.

— Да, я слышу ее. — Гейб, похоже, раздражен тем, что его прерывают. — Кое-кто выбрал самое неподходящее время.

Я говорю, что она еще ребенок, и мои мысли больше не о спаривании, а о маленьком ребенке, чей разум соприкасается с моим. Я тянусь к ней, но расстояние слишком велико, чтобы она могла услышать мои мысли. Однако я наслаждаюсь ощущением ее присутствия, закрывая глаза, чтобы побыть с ней еще немного.

В течение последних нескольких дней, пока мы путешествовали, ребенок время от времени затрагивал наши мысли. Большую часть времени родители умело скрывали ее, как и всех детей дракони, но время от времени что — то прорывалось наружу. Я впечатлена силой ребенка и свирепым именем, которое она выбрала при рождении — Саллаватри. Это порывистое, надменное имя… и это означает, что она станет великим воином. Конечно, она станет. Неужели силы ее разума достаточно, чтобы преодолевать такие большие расстояния?

«Она там, куда мы направляемся?» — спрашиваю я Гейба. Я хочу увидеть ее. Я хочу обнять ее. Моя тоска по своим детям проходит через меня. Я тоже хотела бы ребенка. Ребенка с золотистыми глазами Гейба и его мягкими темными волосами.

— Нет, — нежно говорит Гейб, целуя меня в лоб, прежде чем убрать пальцы с моей киски. Желание совокупления исчезло так же быстро, как и румянец на моей коже. — Помнишь, что я сказал вчера? Она в Форт-Далласе.

По его мнению, это далеко отсюда, но ее разум такой сильный. Это ненормально, что ребенок так громко кричит на таком большом расстоянии.

— Может быть, это из — за этого мира? То, что она родилась здесь, влияет на нее по-другому?

«Возможно, но я не совсем уверен. Если бы это было так, она могла бы услышать, как я ей отвечаю, но она не слышит».

Это интересно, потому что Гейб тоже может слышать ее. Он не дракони, поэтому его мыслями можно делиться только со мной, но он может чувствовать ее мысли и эмоции, если не ее голос.

— Именно так я понял, что нужен тебе, — напоминает Гейб, убирая волосы с моего лица. — Я мог чувствовать твои мысли.