Я наблюдаю, как она неторопливо направляется к палатке, держа платье в руке. Ее бедра покачиваются, и я не могу оторвать от нее взгляда. Я предпочитаю дерзкую, дразнящую Теву дикой, безумной Теве, какой она была раньше. Пока я любуюсь ее округлым красным задом, кошки подбегают к ней и трутся о ноги. К моему удивлению, все четверо мяукают, требуя внимания и еды. Она бросает свое платье в палатку, а затем присаживается на корточки и осторожно гладит их по головам, не забывая о своих когтях.

— Будь я проклят, — бормочу я, наблюдая, как полковник Горчица — самый капризный и неуловимый из котов Чарли — трется о ее руку. — Когда это случилось?

«Пока ты спал. Ему нравится мой запах и то, какая я теплая. — Она гладит его за ушами. — Он видит, что другие доверяют тебе, и хочет доверять тоже. Он голоден».

Я с удивлением наблюдаю за ней. «Он… сказал тебе это?»

Она недоверчиво смотрит на меня.

«Нет. Он кот. Но по тому, как он облизывает мои пальцы, становится ясно, что он голоден». — Она протягивает кончики пальцев, и, конечно же, Горчица с наслаждением облизывает их.

Теперь я схожу с ума. Я провожу рукой по голове.

— Я нарежу для них немного еды. Завтра нам нужно посадить их в клетку, если мы собираемся покинуть это место и отправиться навестить Энди и Лиама.

«Они не рассердятся? Кошки?»

— Они могли бы, но это для их же блага.

Она задумчиво гладит Горчицу по голове. «Тогда это похоже на то, как если бы мы отправились в гости к твоим друзьям. Меня это не обрадует, но это для моего же блага, да?»

— Если ты не хочешь идти, Тева…

«Нет, мы пойдем. Я хочу, чтобы ты доверял мне. — Упрямство сквозит в ее мыслях. — Я хочу показать тебе, что я не дикарка. Я не сумасшедшая. Я хорошая пара». — Она делает ударение на последнем, как будто сама не до конца убеждена.

— Мы разберемся, — успокаиваю я ее. — Может быть, нам просто нужно выяснить, что тебя провоцирует. — Я на мгновение задумываюсь о ее реакции, о том, насколько хаотичным был ее разум, и о странном другом голосе, который я услышал. — С тобой кто — то разговаривал? Беспокоил тебя?

Смущение затуманивает ее мысли.

«Это у меня в голове. Огонь говорит со мной, когда я расстроена. Я знаю, это звучит глупо, но я слышу его ясно, как божий день, и он говорит мне то, что я хочу услышать, побуждает меня делать то, что я хочу. Он был добрее, когда я была одна, но теперь, когда у меня есть ты, он злее. Более требователен. Я думаю, он ревнует».

Голос. Она слышит голос. Мне больно это слышать. От Энди и Эми я знал, что драконы безумны, но не думал, что это проявится так сильно. «Я… понимаю».

Она встречается со мной взглядом. «Ты думаешь, что сейчас я еще более безумна, не так ли? После услышанного?»

Это действительно приходит мне в голову. Но я качаю головой и присаживаюсь на корточки рядом с ней, поглаживая одну из кошек, которые вертятся и мурлычут у ее ног.

— Я думаю, когда тебе достаточно одиноко, ты заговоришь с кем угодно — даже с тем, кого рядом нет, — чтобы не чувствовать себя таким испуганным и одиноким. Может быть, со временем этот голос перестанет с тобой разговаривать.

«Я надеюсь, что это так. — Ее глаза вспыхивают черным. — Ты ему не очень нравишься».

Тогда я очень, очень надеюсь, что он перестанет с ней разговаривать.

Тева одаривает меня лучезарной улыбкой. «Но ты нравишься мне. И это все, что имеет значение, да?»

— До тех пор, пока ты выигрываешь все споры с помощью своего внутреннего огня, — согласен я. Когда она улыбается мне вот так, вся такая милая и озорная, трудно представить ее обеспокоенной. Она пристально смотрит на меня, и в ее голове проносится образ одежды. Я указываю на ее платье.

— Ты хотела надеть это снова?

«Я думала не о своей одежде, а о том, чтобы сорвать с тебя твою. — Она облизывает губы. — Или теперь ты боишься меня?»

Боюсь ее? Дело не в этом. Я знаю, что она не причинит мне вреда. Но я не сторонник этого напряжения между нами. Я бы хотел, чтобы этого не было. Я бы также хотел не видеть эту ее темную сторону и не чувствовать, насколько переполнен гневом ее разум, насколько он неустроен.

— Не напуган. Я могу сказать, когда ты начинаешь терять контроль. Ты тоже можешь, не так ли? — Когда она кивает, я продолжаю. — Это происходит все чаще, не так ли?

Она на мгновение задумывается, а затем соглашается. «Да».

«Это как — то связано с твоей боевой формой?» — Я помню, как вспыхивали ее темные глаза каждый раз, когда она изменялась.

Я чувствую, как от этого предложения в ней поднимается бунт. Она не хочет думать, что это как — то связано. Тева сердито смотрит на меня, ничего не говоря.

Я сдаюсь.

— Просто пообещай мне, что скажешь, если огонь в голове снова заговорит с тобой, хорошо? Дай мне шанс поспорить с ним.

Она смеется. «Я так и сделаю. Значит ли это, что я смогу сорвать с тебя одежду?» — Ее глаза блестят от возбуждения.

— Одежду трудно достать, поэтому срывать ее — плохой выбор. Тем не менее, ты можешь помочь мне раздеться… Я был бы не против. — Я позволил своим мыслям наполниться голодом, а не гневом.