Он плюхается на бетон в тени, и кто — то протягивает ему помятую пластиковую бутылку с водой. Я направляюсь в школу, где почти так же жарко. Здесь нет ни ветерка, но внутри немного прохладнее. Но совсем немного. Внутри довольно много людей, большинство из них держат в руках бумажные веера. Я мысленно беру на заметку, что в следующий раз, когда отправлюсь куда — нибудь, поищу побольше, может найду пару вентиляторов, потому что это единственная вещь, которая нам всегда пригодится.

Я иду по главному коридору мимо шкафчиков и ярких цветов, нарисованных на стенах. Я знаю, что подружка Бенни, Катрина, хочет нарисовать что — нибудь с помощью аэрозольной краски — пометки — внутри, но у нее не получается, потому что слишком душно от дыма, а внутри пожилые люди. Это одна из причин, по которой Форт-Шривпорт такой гостеприимный — они не отказывают пожилым людям. На мой взгляд, за последние семь лет это случалось слишком часто.

— О, Гейб! Вот и ты!

Я внутренне съеживаюсь, когда Кайла приближается ко мне. Ее глаза большие и испуганные, а длинные светлые волосы заплетены в косу, которая идеально свисает через плечо.

— Тебе что — то нужно, Кайла? — вежливо спрашиваю я, но не останавливаюсь, направляясь по коридору к личным покоям Эми.

— Я просто была так напугана, — говорит она детским голоском, цепляясь за мою руку. — Я хотела, чтобы ты был рядом, чтобы я чувствовала себя в безопасности. — Она тянет меня за собой, заставляя остановиться — либо так, либо сбить ее с ног и потащить за собой, а это не очень — то вежливо. Я заставляю себя остановиться, и она поднимает на меня свои большие глаза.

— Это дракон, — вежливо говорю я. — Такое случается сплошь и рядом.

— Я знаю, но это не значит, что я не боюсь. — Она прикусывает губу, а затем поднимает на меня взгляд. — Как думаешь, ты можешь посидеть со мной немного? Просто пока я не почувствую себя лучше?

Это еще одна проблема, которая меня беспокоит. Здешний форт великолепен во многих отношениях — у них достаточно еды на всех, они организованны и вежливы, никто не злится на власть, а пожилым людям здесь рады так же, как детям. Однако мужчин здесь не так уж много, и я с тревогой замечаю, что некоторые женщины — те, что не винят меня за красного дракона на моей заднице, — смотрят на меня как на очередной талон на питание.

Они милые девушки. Кайла добрая и достаточно хорошенькая, чтобы кружить головы. Хорошая фигура. Я не сомневаюсь, что, если бы я позволил событиям развиваться, она была бы в моей постели через несколько дней, и я приобрел бы себе жену — апокалипсиса. Она была бы со мной не из любви или каких — то нежных чувств, а потому, что я хороший кормилец и обеспечил бы ее безопасность.

Цинично, но это правда.

Тот же самый цинизм заставляет мой член съеживаться. Я такой же энергичный, как и любой другой парень, но прошло семь лет с тех пор, как мой член касался чего — либо, кроме моей руки. Не потому, что в этом не было необходимости. Просто мне нравится уверенность. Мне нравится независимость. Ничто так не отпугивает меня, как отчаявшаяся, перепуганная женщина.

В апокалипсисе? Они все в отчаянии и ужасе.

Я полагаю, что личные отношения с женщинами станут одной из тех вещей, которыми я наслаждался раньше и которых больше для меня не существует. Как и такие вещи, как горячий душ, фаст — фуд и холодное пиво.

— Может быть, в другой раз, — говорю я Кайле так вежливо, как только могу, и высвобождаюсь из ее цепких объятий. — Мне нужно кое о чем поговорить с Эми.

Кайла надувает губы, выпячивая нижнюю.

— Но ты зайдешь ко мне позже?

— Если у меня будет время, конечно. — Я постараюсь быть занятым. Я нерешительно машу ей рукой и направляюсь в покои Эми.

Я стучу в открытую дверь, потому что там Эми, но она стоит ко мне спиной. Она не отвечает, когда я стучу во второй раз, поэтому я жду. Через мгновение она поворачивается, и я вижу, что она держит ведро, хотя и хмурится и продолжает безмолвный разговор. Ее лицо бледное и потное, и выглядит она неважно. Я вхожу в комнату, когда она тянется к ведру и снова склоняется над ним, и завтрак Эми оказывается в ведре.

— Т ы в порядке? — я спрашиваю.

Она вздрагивает, прикрывая рот тыльной стороной ладони.

— О, я не знала, что ты здесь. Прости. — Она замолкает и тут же снова склоняется над ведром, ее рвет.

Я беру полотенце из ближайшей стопки белья и молча протягиваю его.

Эми заканчивает блевать и тяжело опускается в одно из кресел с толстой обивкой, которые есть в комнате. Здесь слишком жарко, чтобы кутаться во все это, но я знаю, что у нее больная нога — хуже, чем у меня, и я прихрамываю каждый раз, когда слишком долго стою на ногах. Эми все время прихрамывает. Она слабо улыбается мне и берет полотенце, а я обыскиваю комнату в поисках бутылки с водой и подношу ее ей.

— Пищевое отравление? — я спрашиваю. — Стоит ли нам беспокоиться?

— Н ет.

— Утренняя тошнота?

Бледное выражение ее лица сменяется гримасой.