— Это журнал. Это не человек. Это фотография человека. Изображение, запечатленное на бумаге.

Ой. Некоторые из его слов имеют смысл, но некоторые — нет. Я снова прикасаюсь к фотографии, зачарованная. У женщины на обложке темно — коричневая кожа, фиолетовые губы и густая копна волос, ниспадающих во все стороны. На ней надето яркое покрывало, которое делает ее тело таким красивым, а кожу — сияющей. Она — самое красивое создание, которое я когда — либо видела. Я снова прикасаюсь к ее лицу. «На ней странное покрывало».

Гейб толкает тележку по другому проходу, а я плетусь за ним, разглядывая картинку.

— Это журнал мод. Они все немного странно одеваются.

«Мне это нравится. Но зачем она это носит? Ее кожа нуждается в такой же защите, как твоя?»

— Возможно, но большинство людей носят одежду просто потому, что им нравится, как они в ней выглядят. Это позволяет им чувствовать себя хорошо. К тому же, вы защищаете свои интимные места от посторонних глаз.

Это любопытно. «Защищаете свое тело от посторонних? Почему?»

Выражение лица Гейба становится серьезным.

— Иногда мужчины не очень — то любезны с женщинами. Иногда они берут, не спрашивая.

«Женщины не бросают вызов?»

«Нет, у нас вообще нет никакого вызова».

Я прищуриваюсь, глядя на него. «Ваши женщины это допускают? Почему они не перегрызут глотки любому мужчине, который посмеет заставить их почувствовать себя ничтожеством?»

Он одаривает меня легкой усмешкой.

— Это сделало бы мир проще, не так ли? Но посмотри на мои руки, на мои зубы. Мы не приспособлены для таких вещей.

Я смотрю на фотографию, на прекрасную женщину, которая вынуждена носить одежду, чтобы скрыть свою красивую грудь и влагалище от других мужчин, потому что мужчины здесь берут без спроса. «Как ужасно быть человеком».

«Иногда так и есть, да».

«Ты бы не стал так поступать с женщиной?»

Меня забавляет отвращение, которое наполняет его душу.

— Боже, нет. Я бы оторвал яйца любому мужчине, который попытался бы обидеть женщину в моем присутствии.

Его жестокие, твердые мысли вызывают у меня дрожь удовольствия. В его мыслях нет ничего, кроме правды. Он причинил бы боль мужчине, который причинил боль женщине. Хорошо. Я помогу тебе. Я беру журнал и снова касаюсь лица женщины. Я думаю о мечте Гейба, о Теве из его мыслей, которая была одета в такое платье. Он снял его с нее, как будто она была чем — то особенным. Чем — то, чем можно насладиться. Я хочу этого, я решаю. Я хочу одеться как обычная женщина и видеть выражение его глаз. Не потому, что мне есть что скрывать, а потому, что я хочу, чтобы он снял с меня одежду.

Гейб толкает тележку, и мы проходим мимо большого отдела в центре магазина, заставленного стеллажами с мягкими материалами. Я касаюсь одного из них и понимаю, что это одежда, такая же, как в журнале, но разных цветов и форм. Гейб не останавливается, а продолжает, и я улавливаю из его мыслей, что он направляется к чему — то под названием «спортивные товары».

«Я хочу взглянуть на это, — говорю я ему. — Ты продолжай». — Я трогаю ткань ближайшего синего покрывала и обнаруживаю, что у нее любопытная текстура.

Он замолкает и оглядывается на меня, и я чувствую его беспокойство. «Держись поближе. Я не хочу, чтобы с тобой что — нибудь случилось».

Меня забавляет эта мысль. «Это я охраняю тебя, — напоминаю я ему. — И если кто — нибудь приблизится, я учую его запах».

Гейб расплывается в улыбке. «В ерно. Я все время забываю, что ты самая крутая в этом отношении. Хорошо. Дай мне знать, если ситуация изменится». — Он подмигивает мне и толкает свою тележку вперед.

Я снова прикасаюсь к одежде, а затем погружаюсь в ее море, частично сосредоточившись на рассеянных мыслях Гейба, который перебирает оставленные вещи. Мне нравится постоянный поток мыслей, исходящий от него, и они успокаивают меня, даже когда я прикасаюсь к человеческим вещам и пытаюсь понять их назначение. Я сказала ему, что смогу учуять любого, кто приблизится, но запахи различных тканей и пыли — а также застарелые запахи многих людей — быстро становятся невыносимыми.

Однако здесь тихо, и это меня успокаивает. Я стою между Гейбом и входом, так что кому — то придется попытаться проскользнуть мимо меня, если он захочет причинить вред моей паре. Поэтому я расслабляюсь, касаясь человеческой одежды, пока прохожу между круглыми стеллажами. Я хочу что — нибудь красивое и струящееся, как на картинке, но ничего подходящего к этому нет. Я нахожу еще фотографии человеческих женщин, развешанные по стенам, на которых они носят странные повязки на груди и маленькие покрывала на влагалищах. Они радостно улыбаются, как будто это лучшие вещи в мире, поэтому я нахожу такую же накидку, как у них, и пытаюсь ее надеть. Она царапает мне кожу, а ремешков слишком много, поэтому я оставляю ее свисать с локтя и перехожу к чему — то другому.