— Как часто ты покидал Эмейн, чтобы приехать в Лондон?

— Как только я сбежал от занятий с Балеросом, я женился здесь, в Лондоне.

— Сколько тебе было лет, когда ты присоединился к Теневым Фейри?

— Я рос среди них с самого рождения.

Моя кровь взбудоражилась. Редкая вспышка открытости со стороны Руадана, но эти воспоминания не казались счастливыми. Холодная магия, исходящая от него, пробежала по моей коже.

Я должна была оставить всё как есть, должна была прислушаться к предупреждению — воздух становится ледяным, тени сгущаются. Но мне нужно было узнать больше.

— Что случилось с твоей женой?

— Она умерла.

— Как? — моему вопросу недоставало такта, например, выражения соболезнований его потере.

— Убита Адонисом. Всадником Смерти.

Его слова скользнули по моей коже, как холодный дождь.

— О?

— Я почти уверен, что да.

— Но ты не совсем уверен?

— Я уверен, что такому чудовищному существу, как он, не место на Земле.

— Но разве многие из нас не являются по-своему монстрами?

Руадан прищурился.

— Он вместе с другими всадниками двадцать пять лет назад создал апокалипсис.

— Но я думала, что он пытался остановить его. Он сражался против Всадников Мора и Войны. Он пытался остановить все разрушения. По крайней мере, так я слышала.

— В конечном счёте, да. Но само его присутствие на Земле привело к этому. Без него ничего бы этого не произошло. Не говоря уже о том, что он всё ещё может уничтожать целые народы, просто выходя из себя. Я думаю, что он был ответственен за Чёрную Чуму.

— Но ты не знаешь, правда ли это.

— И он, вероятно, ответственен за недавнюю эпидемию на Собачьем острове. Он — Смерть, и ему здесь не место.

Я замолчала.

— Я слышу, как колотится твоё сердце, — тихо сказал Руадан. — Почему?

— Я просто настороже, вот и всё. В любом из этих переулков могут быть галки в жилетах со взрывчаткой. В любом случае, я хочу сказать, что Балерос, похоже, черпает вдохновение из старых времен. Чума, фрески со скелетами, плащи. Вы с Балеросом оба застали те времена. Я — нет. Каким тогда был Лондон?

— В этом вопросе есть какой-то смысл?

— Мы работаем под прикрытием. Предполагается, что мы должны сливаться с толпой. Не уверена, что за свои шестьсот девяносто шесть лет жизни ты когда-нибудь общался с нормальными людьми, но они занимаются тем, что называется болтовнёй. Они говорят о погоде, спорте или о таинственных личностях, которые украли у них сыр на работе.

Руадан бросил на меня пронизывающий взгляд.

— Это глупо.

Я испустила вздох.

— Что ж, когда мы зайдём в «Череп и скрещенные кости», как насчёт того, чтобы позволить мне говорить? Нам не нужно, чтобы Балерос отслеживал наши передвижения, а у тебя нет ни единого шанса слиться с толпой. И в любом случае, этот период времени, кажется, интересует Балероса. Может быть, это важно. Может быть, ему нравилась его прежняя жизнь.

Вокруг нас сгустились тени, и молчание затянулось так надолго, что я была уверена, что разговор окончен. Наконец, Руадан сказал:

— Лондон был полон смерти и красоты. Элегантности и порочности, — его пристальный взгляд задержался на мне на долгое мгновение, и у меня возникло необъяснимое чувство, что он говорит обо мне. — Опьяняющее сочетание.

Улыбка тронула мои губы.

— Подробнее, пожалуйста.

— Убийства, казни. Высокие веретенообразные церкви, которые тянулись к небесам. Человеческие головы на пиках. Театрализованные представления, майские деревья. Кларет и пиво. Королевский зверинец со львами и медведями. По этой дороге король провёл полуобнажённую любовницу своего брата в наказание за её грехи. Её волосы золотились на солнце. Правили те, у кого была сила. Короли вели свои войска в бой. И самое главное — на улицах царили хаос и смерть.

— Ах. И вот наш ответ. Хаос. Какое славное время для Балероса!

Очарованная, я собиралась расспросить его подробнее, но Руадан остановился. Его фиалковые глаза горели, когда он смотрел на другую сторону улицы. Я обернулась, заметив, на что он смотрит.

Фреска из чёрного и слоновой кости с вкраплениями красного — скелеты, танцующие с королями, королевами и солдатами. А за скелетами скрывались люди в плащах. Галки. Нет. Не галки… Я думаю, это… они должны были быть нами?

— Это ещё одна его фреска, — пробормотала я.

— Великая Смертность, — в глазах Руадана блеснуло серебро. — Когда-то эти картины были повсюду.

Я прикрыла рот рукой.

— Это может быть послание для нас. Напоминание. У нас есть чуть больше суток, чтобы доставить тебя, или он напустит на нас проклятую чуму.

Руадан склонил голову набок.

— Он уже передал это послание. Что ещё?

У меня было такое чувство, будто меня здесь проверяют. Я на мгновение прикрыла глаза, пытаясь проникнуть в мысли Балероса.