Мне никогда не везёт. В этот момент проклятая служанка решила вернуться с помятым подносом тощих закусок. Несколько минут я с ней боролся на языке жестов. В конце концов, единственный способ избавиться от этой неуклюжей помощницы — это прогнать её, словно стадо тёлок через живую изгородь; должно быть, это было прекрасно слышно из комнаты.

Я сама выхватила поднос из её липких пальцев. Я быстро постучала и вошла в комнату как раз в тот момент, когда Роксана воскликнула с проникновенным драматизмом: «Кто-то намеренно выпустил Собека. Они не могли знать, что я буду там с этим мальчиком, Герасом».

«Что ты с ним задумал?»

«Я это отрицаю! Обычно Филадельфий обходил бы всех животных, проверяя их состояние, так что вам стоит задуматься, что кто-то пытался заставить крокодила его убить!»

Дамы обратили на меня взоры. «И кто же это мог быть?» — мягко спросил я. «Кто хочет смерти Филадельфиона?»

«Никанор!» — вспыхнула Роксана. «Глупец ты, Фалько, это же очевидно!»

Я поставила поднос на маленький столик и принялась подавать всем мятный чай.

XXXIII

Виновный адвокат — о, мне это нравится!

«Не говори, что я тебе сказал!»

«Поверьте мне, леди!»

Взгляд Елены сладостно обвинял меня: «Ты пёс, Фалько!» Однако она позволила мне продолжить допрос.

По словам Роксаны, ненависть Никанора к смотрителю зоопарка была связана исключительно с ней. Никанор был не просто молчаливым соперником, жаждущим её на расстоянии; она сказала, что он тайком приближался к ней месяцами. Он публично поклялся увезти её из Филадельфиона любой ценой. Она считала его настойчивость угрозой. Она немного побаивалась его; у него была суровая репутация. Смотритель зоопарка отказался связываться с Никанором, чувствуя себя в безопасности, пользуясь расположением Роксаны, и не желая ссор на работе. Она, конечно, всегда знала, что это плохо кончится.

Она была эгоцентричной фигурой. Роксана лишь смутно понимала, что подчёркивание собственной значимости может бросить на неё тень, и допустила возможный фактор: Филадельфия была фаворитом в списке претендентов на должность главного библиотекаря. Она знала, что Никанор испытывает жгучую профессиональную зависть. Я спросила, что Филадельфия на самом деле думает об этой должности, учитывая его известное недовольство тем, что библиотека привлекает больше внимания, чем зоопарк, к которому он явно лежал душой. Роксана считала, что он рассматривает захват библиотеки, если таковой и случится, как потенциальный способ восстановить равновесие. Я сомневалась, что это сделает его хорошим библиотекарем, хотя и не видела, чтобы у Никанора получилось лучше. Он тоже хотел эту должность по личным причинам – из-за своих амбиций. Если бы ему удалось вырвать Роксану и из Филадельфии, это удвоило бы его триумф.

По моему опыту, из юристов получаются отличные ненавистники, и они никогда не уклоняются от мести. Однако они искусны и хитры, редко опускаясь до насилия. Им это и не нужно. У них есть другое, более мощное оружие.

Было бы легко списать заявление Роксаны на фантазию. Отсутствие улик на месте происшествия затрудняло обвинение Никанора – или кого-либо ещё – в освобождении Собека. Если кто-то это сделал, его план был крайне рискованным. Да, Филадельфион, как известно, совершал ночные обходы, проверяя животных, но реальные события слишком ясно показывали, что и другие люди могли бродить по зоопарку. К тому же, даже если смотритель зоопарка нашёл крокодила, Филадельфион мог понравиться Собеку. Он мог просто подойти, виляя своим огромным хвостом, в надежде на угощение.

С другой стороны, если бы кто-то действительно выпустил Собека на охоту, его план был бы прост и великолепен: если бы они не бросили козу, последовавшая за этим смерть убедительно выглядела бы несчастным случаем. Если бы только Собек убил нужного человека, всё было бы идеально. Это говорило в пользу кровожадного убийцы. Жертва погибла ужасной смертью. Любой, кто был бы достаточно безумен и мстителен, чтобы это устроить, насладился бы этими криками.

Я подумал, что любой, кто настолько безумен, может попытаться нанести удар снова.

Я заверил Роксану, что все её заявления будут расследованы. Я сделаю это в истинном стиле Фалько: незаметно, эффективно и как можно скорее. При этом ей не разрешалось приближаться к Никанору и впускать его в свой дом. Она должна была предупредить Филадельфиона о своих опасениях за его жизнь, но отговорить его от встречи с адвокатом. Я сам подошёл бы к этому человеку – в подходящий момент.

На самом деле, когда мы с Хеленой уходили, я сказал, что сначала хотел бы узнать, есть ли у кого-нибудь ещё серьёзные претензии к смотрителю зоопарка. «Что вы думаете о заботливой хозяйке?»

«Я думала», — язвительно ответила Елена, — «что прекрасная Роксана — это дань уважения силе хорошего ночного сна».

«Правда? Ты хочешь сказать, что она только что видела, как молодой человек умер ужасной смертью, и как её и меня чуть не убили, и всё же её не мучили кошмары?»