Елена презрительно посмотрела на него: «Где были опухшие глаза? Следы от слёз? Исхудавшие щёки? Разрушительный цвет лица? Маркус, у этой женщины нет совести».

У нас обоих возникла одна и та же интригующая мысль относительно роскошной хозяйки: был ли у Роксаны мотив выпустить Собека?

Когда я предположил, что, возможно, было бы полезно более подробно разузнать о Роксане, Елена Юстина усмехнулась. «Нет нужды! Думаю, мы прекрасно знаем , кто эта женщина!» — покорно согласился я.

Она явно устала. Я отправил её обратно к дяде в его паланкине, который мы одолжили утром.

Под предлогом обсуждения покойного Гераса я вернулся в Мусейон к Филету. Он уже думал о Герасе, когда меня впустили в кабинет. «Как директор Мусейона, я должен написать родителям о случившемся». Вскоре он разразился хохотом, сетуя на свои отнимающие много времени обязанности и бремя поддержания порядка среди молодых учёных.

«Герас раньше привлекал ваше внимание?»

«Я стараюсь знать всех наших учёных лично». Поэтому он никогда не слышал об этом молодом человеке.

«Он был примерным учеником?»

«Так говорит его наставник. Трудолюбивый и всеми любимый. Это была естественная реакция на неожиданную смерть. Это не имело никакой ценности. Держу пари, наставник едва мог вспомнить, кто такой Герас».

«Что известно о его прошлом?»

«Его отец владеет землёй и собирает налоги». Это соответствовало тому, что сказал мне сам Герас. «Конечно, каждый, кто хоть сколько-нибудь значим в Египте, занимается сельским хозяйством и собирает налоги, Фалько, но мне говорили, что его семья уважаемая и пользуется хорошей репутацией».

Удивительно, но Филет, похоже, всё-таки подготовился. Возможно, он был не так уж плох – или, возможно, какой-то его приспешник умудрился скрыть факты. Дипломатическое письмо было необходимо семье, чтобы защитить репутацию Мусейона. Филет явно нервничал, что разгневанный отец ворвётся сюда, требуя ответов и пытаясь найти виноватых. Мне стало интересно, не основана ли его тревога на предыдущем опыте.

Если бы имела место халатность, я не хотел бы участвовать ни в каком сокрытии. Я сменил тему. «Я хотел бы воспользоваться твоими замечательными знаниями, Филет…» Мне удалось сдержаться.

«Ты застрял?» — прохрипел он. Я чуть не решился ни о чём его не спрашивать. И всё же, в чём-то он был прав.

«Могу ли я говорить конфиденциально?» — Филет кивнул, с нетерпением ожидая увидеть, в каких я бедах оказался. «У меня есть одна смерть, похожая на убийство, но, возможно, это самоубийство. Ещё одна похожа на несчастный случай, но я считаю, что это было покушение на убийство».

«Что? Кому понадобилось убивать Гераса?»

«Насколько мне известно, никто. Предполагается, что жертвой был другой человек. Герас погиб по ошибке. Судя по всему, среди ваших кандидатов в шорт-листе много вражды».

«О, это не секрет, Фалько!»

Я заговорил об этом как можно деликатнее. «Я невольно подслушал ваши просьбы к Филадельфиону расстаться с любовницей. Она кажется обузой! Я внимательно слежу за ней, вдруг её вчерашнее участие вызовет подозрения». Как я и ожидал, это взволновало директора. Он был так доволен, что я даже подумал, не ухаживал ли он сам за Роксаной и получил отказ. «Можете рассказать мне ещё что-нибудь об этой женщине?»

«Вдова торговца папирусом. Он был богат, само собой. Меня бы не удивило, если бы её мужу помогли в его пути – хотя, по слухам, он умер от опухоли. Кто-то должен был позаботиться о том, чтобы Роксана снова вышла замуж и была надёжно укрыта от неприятностей – но кому она теперь нужна? Некоторые из моих младших коллег уделяют ей слишком много внимания. Ей это нравится, и она не унывает».

«Разрешается ли членам Мусейона вступать в брак?» — спросил я.

«Нет причин, почему бы и нет. Никто никогда не утверждал, — продолжал Филет, — что мужчина не может совокупляться и думать одновременно, Фалько».

Я сохранял спокойствие. «И не то, что насыщенная сексуальная жизнь снижает умственные способности.

Мужчины с тонким умом часто спешат унизиться, и известность их ума, похоже, увеличивает их шансы. Власть — это быстродействующий афродизиак. Женщины находят высокое положение в мужчине привлекательным, а занятые мужчины чувствуют себя особенно мужественными.

«Некоторые из нас умеют контролировать свои порывы».

«О, хорошо!» Я не был ханжой, но меня передернуло от мысли, что Филетус сдерживает свои порывы. «Значит, ваши возражения против флирта Филадельфиона с Роксаной чисто моральные — он же должен быть примерным семьянином. Другие, как мне сказали, возмущаются этим из чистой ревности».

«Женщина с такой подмоченной репутацией? Не вижу в этом ничего привлекательного», — усмехнулся Филет.

«Не соблазнился?» Держу пари, соблазнился! «А как же Никанор? Говорят, он её вожделел».

«Человек безупречных принципов».

«Честный адвокат?» — Я позволил себе улыбнуться. «Ну, не думаю, что Никанор рискнул бы своей блестящей карьерой из-за женщины.