Однако у него низменные амбиции. Он готов пойти на всё, чтобы получить престижную должность библиотекаря.

«А он бы это сделал? Лучше спроси его, Фалько».

Наверное, в конце концов я бы так и сделал. Сейчас, видя отсутствие доказательств, Никанор просто всё отрицал.

«Итак, дай мне знать, Филет: теперь, когда ты объявил свой короткий список, кто из твоих четырех кандидатов самый популярный?»

«Что ты о них думаешь, Фалько?» — Как всегда, скользкий Директор увернулся от мяча, бросив его прямо мне. Будь он осторожен, я бы ещё сдержался, но он просто нерешителен.

«Филадельфийон, должно быть, фаворит. Но разве вам не понравилось бы тесное сотрудничество с ним? Помимо чёрной метки

Роксана, есть ли еще что-нибудь против него?

«Я буду встревожен, если выяснится, что прошлой ночью с охраной зоопарка что-то не так. Похоже, — мрачно пробормотал Филет, — по меньшей мере, проявили небрежность, заперев крокодила. Теперь мне нужно проверить, как Филадельфион управляет своим зоопарком…» Так что списать его со счетов! Филет не мог оставить его в покое: «Он слишком сварливый. Он вечно препирался с Теоном и постоянно спорит с Зеноном, нашим астрономом».

«А что с Зеноном?»

Глаза Филита сузились. «Чрезвычайно компетентен». Это было кратко. Я понял: Зенон слишком много знал о финансовой стороне дела. Зенон был опасен для Филита.

«Мы говорили о Никаноре. Он действительно так хорош, как о себе думает?»

«Слишком неохотно участвует в дискуссиях. Он сдерживает себя и считает себя очень умным и манипулятивным».

Это была настолько хорошая оценка, что я подумал, что Филетус, должно быть, украл ее у кого-то другого.

«Аполлофан? Ты с ним хорошо ладишь, я думаю?»

Вот теперь я ему угодил. «О да», — согласился Директор, словно дикий кот, укравший особенно жирную миску сметаны у стаи избалованных домашних любимцев. «Аполлофан — учёный, которого я всегда нахожу близким по духу».

Я ушёл, думая о том, как бы мне хотелось увидеть Филита мёртвым, забальзамированным и мумифицированным на пыльной полке. Если бы это было возможно, я бы отправил его в довольно сомнительный храм, где обряды были бы соблюдены неправильно. Он загноился. Этот человек был годен лишь на долгую вечность гниения и разложения.

XXXIV

Это был полный бардак. Рискуя увеличить количество месива, я отправился во дворец префекта и велел персоналу не допускать никаких перемещений по назначенному в библиотеке назначению, пока не завершится моё расследование.

«Директор требует от нас скорейшего объявления, Фалько».

Я безмятежно улыбнулся. «Пусть пилит. Вы — бюрократы».

Ваша главная задача — найти запутанные системы, требующие задержек.

Все, что позволяло избежать работы, казалось адъютантам разумным.

«Когда директор разослал свой список, отметил ли он галочкой предпочитаемого им кандидата?» Рекомендую вам внести дополнения.

«Филет? Принять решение?» Даже сенаторские мальчишки рассмеялись.

Они передали список префекту, словно раскалённый кирпич. Зная, как себя вести, он тут же отправил его обратно и попросил их проинструктировать его о дальнейших действиях. Дело было слишком важным, чтобы оставаться в папке «Входящие».

Они застряли. Они спросили меня.

«Если сомневаетесь, обратитесь к императору. Это может занять месяцы».

«Кстати, этот список — просто фарс. Рекомендую вам внести дополнения».

«Можем ли мы добавить имена?»

«Префект всегда может привлечь дополнительных кандидатов. Он должен это сделать. Это показывает, что он применяет свои суждения и опыт, а не просто безропотно соглашается на всё, что ему предлагают».

«Ему это понравится! Кого ему позвать?»

«Тимофен, например». Они записали. Получившие хорошее образование, они умели писать. Мне было приятно это видеть.

«Когда старик спросит почему, скажи: «Тимофен уже занимающий аналогичную должность в Серапеоне. Он управляет этим Библиотека хорошо. Он не так выдающийся в академическом плане, как другие, но надежный кандидат, поэтому, учитывая намерение Императора предпочтение назначениям, сделанным по заслугам, вы сообщаете, что «Следует рассмотреть Тимосфена».

Они и это записали. Один из них умел стенографировать.

'Звучит отлично.'

«Я — стукач. Мы зарабатываем деньги».

«Кто-нибудь еще?»

«Если префект или его знатная супруга когда-либо проявляли особый интерес к трагической драме, предложите человека по имени Эакид». «Его жена любит играть на лире. Он увлекается гладиаторством».

«Тогда прощай, печальный трагик!»

Во дворце было прохладно. На улице хамсин спал, но без ветра стояла невыносимая жара, которая не меньше меня напрягала. Куда бы я ни решил пойти дальше, даже домой на обед, я всегда чувствовал себя потным и измотанным. Я встретил эту перспективу с лёгкой депрессией.