Я хотел её.

Хотел снова оказаться внутри.

Но сдержался.

Сейчас всё было ради неё.

Не ради меня.

Авива всё это время молчала.

Но позволяла мне о ней заботиться.

Я убеждал себя, что это хороший знак.

Но собственное чутьё со мной не соглашалось.

Закончив мыть Авиву, я быстро вымылся сам.

Авиву я вытирал медленно и бережно.

Себя наскоро, за считаные секунды.

Потом снова отнёс её в спальню.

— Сегодня не ходи на занятия. Останься дома и поспи. Но вечером приезжай на игру, — сказал я, поцеловал её, осторожно опустил на кровать и укрыл одеялом. — Я найду тебе машину. Ехать всего час. И пришлю кого-нибудь починить дверь.

— Джек... — попыталась произнести она.

Она практически потеряла голос от криков после всех оргазмов, которые я из неё выбил.

И я ничего не мог поделать с тем, насколько меня это радовало.

— Да?

— Ты можешь поверить, что Ашер говорит правду? Можешь мне помочь?

Я замер над ней.

Потому что ответ должен был быть «нет».

Если я отвечу иначе, то рискую отказаться от всего своего мира.

Но разве она того не стоила?

И разве я сам уже не начал сомневаться?

Я бы солгал, если бы сказал, что нет.

— Просто приезжай на игру, маленькая фурия, — наконец произнёс я.

А потом добавил слово, которым почти никогда не пользовался:

— Пожалуйста.

Она что-то тихо пробормотала.

Я решил, что она сказала «да».

В последний раз посмотрел на неё, оделся и вышел из квартиры.

Авива была права.

Я лжец.

Я лгал самому себе.

Потому что она не сказала «да».

Она сказала: «Нет».

37

Джек

Где, блядь, Авива?

Разминаясь на льду и растягивая мышцы бедра под восторженные вопли женщин на трибунах, будто мы делали это специально для них, я не сводил глаз с гостевого сектора арены.

Авивы нигде не было.

Водитель, которого я нанял, сообщил, что она так и не вышла. А когда я в последний раз проверял приложение на телефоне, она находилась в библиотеке.

Я писал ей.

Она не ответила.

Зато кое-кто всё-таки пришёл.

Майка сидел рядом с пустым местом, предназначенным для неё, вопросительно приподняв бровь. Справа от него устроилась Кара в огромной пушистой шапке, а рядом с ней сидели другие партнёры моих братьев, Конор и Люк.

Рядом выше Маркус расположился со своими друзьями и деловыми партнёрами: Билли и каким-то жутковатым молчаливым типом, которого они всегда называли Доком и с которым, как я давно понял, лучше было не связываться.

Билли что-то сказал Маркусу, и тот рассмеялся.

Док не сводил с меня глаз.

Кара помахала рукой.

Ко мне подъехал Айзек.

— Похоже, вся твоя семья собралась.

Я вздохнул, оттолкнулся руками и поднялся.

— И даже больше, чем хотелось бы.

— А Авивы нет? — спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

А Авивы не было.

— Знаешь, может, оно и к лучшему, — продолжил Айзек. — Я так и не спросил, что произошло на ужине выпускников, но выглядело всё паршиво. Она вцепилась в тебя крючками. Может, пора отпустить её и двигаться дальше. Вокруг полно кисок попроще, и...

Мой кулак врезался ему в челюсть прежде, чем я сам понял, что замахнулся.

— Какого хуя, чувак?!

Айзек ошеломлённо уставился на меня. Из рассечённой губы потекла кровь.

Я встряхнул рукой.

— Никогда, блядь, больше не называй её киской.

— Да что с тобой творится?

— Фельдман! — заорал тренер со скамейки команды.

Он никогда не называл меня по фамилии.

— Иди сюда.

Я поднял голову.

Трибуны затихли.

И наши болельщики, и болельщики соперников смотрели на меня.

А потом по арене поползли шепотки.

Я не слышал, что именно они говорили, но наверняка все пытались понять, какого чёрта Джек Фельдман только что врезал собственному товарищу по команде.

Я подъехал к тренеру.

— Я...

Он покачал головой.

— Мне всё равно, Джек. Ты не играешь. Иди в раздевалку. Я сейчас даже смотреть на тебя не могу, и команде тоже не стоит. Поговорим после матча.

Разочарование висело на нём, словно тяжёлое пальто.

Направляясь по тоннелю к раздевалке, я поднял взгляд на трибуны и увидел почти такое же выражение на лице Маркуса.

А вот Майка выглядел задумчивым.

Он внимательно наблюдал за мной, явно что-то прокручивая в голове.

Кара наклонилась, прошептала ему что-то на ухо, и он кивнул.

Ну и ладно.

Мои братья впервые пришли на мою игру, и даже не увидят меня на льду.

Да пошло оно всё нахрен.

В раздевалке я начал мерить шагами помещение.

Хотелось что-нибудь ударить.

Или кого-нибудь.

Можно стену.

А можно тренера.

Я окончательно слетал с катушек.

Возможно, Айзек был прав.

Мне нужно отпустить Авиву.