— Бабочка, — сказал Мейсон, беря за руку свою невесту, на которой кольцо блестело в ярком свете галогенных ламп коридора. Мой взгляд зацепился за кольцо, и какая-то необъяснимая, неопределимая эмоция обрушилась на меня с такой же силой, с какой я ранее врезался в борт.

Мне пришла в голову картина — большой, сверкающий бриллиант на пальце Авивы.

Знак.

Клеймо.

Претензия.

Боже мой, что со мной не так? Я хотел обладать ее киской, я не хотел жениться на ней. Тренер был прав: она проникла мне в голову. Мне нужно было вернуть равновесие. Вернуть власть. Вернуть контроль.

Но я забыл о власти и контроле, когда Авива повернулась ко мне и огонь заставил ее карие глаза стать золотыми. Я ожидал увидеть взгляд оленя в свете фар, но вместо этого она подняла бровь, бросая мне вызов.

Но, конечно, она не могла выглядеть как олень в свете фар. Сила Авивы, ее способность держаться передо мной, независимо от того, что я с ней делал, была одной из вещей, которые я любил...

Что, черт возьми?

Я запнулся над словом, которое появилось в моей голове. Я не любил в ней ничего. Я хотел вернуть ее покорность и свою силу, и я собирался получить и то, и другое.

— Авива, — прорычал я.

Авива подняла подбородок.

Подойдя к ней, я схватил ее за запястье.

— Лесли, Люси, Това. Мейсон. Извините нас. — Авиве я сказал:

— Мы уходим.

— Э-э, нет, вы не уйдете, — возразила Това. — Она никуда с тобой не пойдет, Джек Фельдман, клянусь Богом...

— Все в порядке, Това, — прервала ее Авива, не отрывая от меня глаз.

— Я в порядке. Обещаю.

— Лучше бы так и было, — пробормотала Това.

Я проигнорировал их разговор, схватил Авиву за локоть и потащил ее по туннелю обратно к катку.

— Джек! — запротестовала она.

Я резко остановился.

Этот ублюдок сжал ее локоть, я все еще видел это.

— Он тебя обидел?

Ее глаза расширились.

— Кто?

— Дилан Джонатан.

— О. — Она выдохнула.

— Нет. Он... нет. Это все?

Я думал, что услышав, что с ней все в порядке, я успокоюсь.

Но это не так.

— Пойдем.

Я снова потащил ее, на этот раз за руку.

— Что ты, черт возьми, делаешь?

— Учу тебя уроку, который ты не забудешь.

Лед был темным и пустым, как я и просил. Даже без коньков я легко передвигался. А вот Авива — нет. Хотя я держал ее за запястье, она поскользнулась и споткнулась, и мне не осталось ничего другого, как поднять ее и перенести через каток к единственным оставшимся воротам. Рядом с ними лежала моя клюшка. Я использовал эту клюшку для множества блокировок, передач, побед — даже в драках. Но я никогда не использовал ее так, как планировал сегодня вечером.

Положив ее на лед, я повернул ее лицом к воротам, разорвал сетку и обмотал ее вокруг ее запястий, пока она не оказалась в ловушке, как муха в паутине. Им придется заменить сетку, но мне было все равно.

Я расстегнул ее джинсы, спустил их и ее черные трусики до лодыжек, еще больше заперев ее. Вид ее обнаженной, беспомощной, неспособной сделать ничего, кроме как принять то, что я ей давал, заставил мой член стать твердым и жестким так быстро, что это почти болело.

— Я не знаю, о чем ты думаешь, — начала она.

— Тихо. — Это слово ударило по льду, эхом разнесясь по огромной арене.

Потрясенная, она замолчала.

Я провел правой рукой по ее бедрам, по бокам ребер, до передней части хоккейной майки, которая все еще злила меня. Левой рукой я нашел в кармане швейцарский армейский нож, открыл его, схватил за переднюю часть и начал резать.

Это заставило ее снова заговорить.

— Джек, какого черта, клянусь Богом, я...

Нет, этого нельзя было допустить.

Я быстро разрезал прочный полиэстер, стараясь не порезать ее красивую кожу, пока он не повис над ее руками.

Наклонившись, я разрезал ножки ее трусиков. Как только они освободились, я скомкал их и засунул ей в рот. Она пыталась говорить, пыталась выплюнуть их, но я засунул их так глубоко, что все, что она могла сделать, это бормотать.

Намного лучше.

Вернувшись к своей первоначальной задаче, я закончил разрезать майку, разрезав рукава, пока она не упала с ее тела, обнажив еще одну майку с высоким воротником. В основном удовлетворенный, я поднял куски, обошел сетку с другой стороны и встал перед ней.

Время для следующего шага.

Наполненный предвкушением, я встал перед ней и медленно разрезал майку на ленты. Нож соскользнул и порезал мне большой палец. Кровь капала на майку, и мой палец горел в месте пореза, запах крови вызывал легкую тошноту, но мне было все равно. Я смотрел в глаза Авивы, которые светились ярче, чем раньше.

— Вот что будет, если ты еще раз наденешь чужую майку. С этого момента, когда ты будешь приходить на мои игры, ты будешь носить мою майку и только мою. Не послушаешься меня — порежу что-нибудь похуже.

Например, игрока, чей номер она носила.

— Поняла?

Она что-то крикнула через скомканные трусики, но они служили надежным кляпом.