Люси пожала плечами.

— Я бы продолжила, но Блейк не ответил ни на одно мое сообщение или звонок. Мне придется пойти на что-то... радикальное, чтобы он хотя бы заговорил со мной.

Она задумалась.

— Например, добиться своего исключения из Tabb U, что я не совсем против, но...

— Нет, — перебила я её.

Я не могла стать причиной того, что Люси исключат из школы. Она говорила мне, что всегда мечтала стать ветеринаром, и она заслуживает того, чтобы осуществить свою мечту.

А как же твои мечты?

Справедливость — это одно, но как же то, чего хочешь ты? Что-то помимо диплома по психологии?

Снова в моей голове появилось лицо Джека.

Снова я заставила себя отвлечься.

— Ты уверена? — спросила она.

— Я найду другой способ, — ответила я.

— Ну, как я уже сказала, девичьи правила. Я рада помочь всем, чем могу, — сказала Люси.

— Бабочка! — крикнул мужчина. Лесли подняла глаза. Игроки вернулись на лед. Мейсон Каллоуэй смотрел на нас, а рядом с ним стоял Джек. Джек казался более спокойным, хотя и не менее напряженным.

— Ты заблудилась? — резко спросил Мейсон у Лесли.

— Ах, черт, — сказала Лесли.

— Люси, нам нужно вернуться на свои места.

Она помахала рукой своему жениху и, быстро обняв его на прощание, направилась на другую сторону трибун, таща за собой Люси.

— Напиши мне, — прошептала Люси.

Я кивнула.

Джек все еще смотрел на меня, его глаза прожигали мое тело и разум. Я чувствовала себя дрожащей, возбужденной, разочарованной. Сильной, но беспомощной, сосредоточенной, но не контролирующей себя.

Я была так близка к тому, чтобы получить то, что хотела, но так не уверена, как разрушить преграды на своем пути.

— Берегись, принцесса, — прошептал Джек.

Принцесса.

Меня до чёртиков достало это прозвище, тем, как оно заставляло меня чувствовать себя, и плохо, и хорошо. Я так устала от Джека Фельдмана и от того, как он заставлял меня чувствовать себя, и плохо, и хорошо.

Мне отчаянно нужен был воздух.

Прозвучал сигнал о начале второго периода, и Джек снова сосредоточился на шайбе. Чувствуя себя, как будто меня выпустили из тюрьмы, я повернулась к Тове.

— Мне нужно выпить и перекусить.

И, может быть, сделать лоботомию.

— Ты хочешь что-нибудь?

Она покачала головой, сосредоточившись на игре.

В главном коридоре я выдохнула, прислонившись к стене. Даже через стекло энергия Джека была ошеломляющей. А смотреть, как он играет... ничего подобного не было. Ашер был потрясающим на льду. Джек был богом. Он владел льдом, шайбой, всей игрой. А мы, зрители, были просто счастливы, что могли увидеть его в расцвете сил.

Хоккей был для него всем. Это было очевидно. И если бы мне удалось задуманное, я бы лишила его всего.

Я встала в очередь, игнорируя взгляды других студентов и болельщиков. Интерес Джека ко мне уже стал достоянием общественности, и, надев майку Дейва...

— Смотрите, это шлюха из Hat Trick, — сказал какой-то парень.

— Ты имеешь в виду спермоприёмницу, — подсказал один из его друзей, и вся компания рассмеялась.

К черту все это. Между разъяренными попытками Джека обойти меня кругом, насмешками других студентов и моим страхом, что я не смогу помочь брату, я достигла предела. Я чувствовала гнев, безрассудство, словно вырвавшийся на волю лесной пожар после долгой засухи.

Я хотела сгореть.

В этот момент кто-то положил руку мне на плечо.

— Я не думал, что ты фанатка хоккея, — прокомментировал профессор Джонатан, улыбаясь мне.

Я закатила глаза.

— Я не фанатка.

Я была. Раньше была.

— Тогда почему ты здесь?

— А почему вы? Я тоже не думала, что вы фанат хоккея, профессор.

— Я же сказал, зови меня Дилан.

— Хорошо, Дилан, — сказала я.

— Но только потому, что мы не на уроке.

— Пожалуйста, — он огляделся.

— Ты раскрываешь моё инкогнито.

— Так ты фанат хоккея?

Он пожал плечами.

— Обычно я не фанат этого вида спорта. Слишком много агрессии, слишком много силы. Слишком легко ею злоупотребить.

Он многозначительно посмотрел на меня, и мое сердце забилось.

Он что-то знал о тренере Дженсене? Он мог помочь?

Стоило ли рисковать и рассказать ему о том, что произошло, когда Ашер умолял меня никому не говорить?

Высокий риск, высокая награда.

— Профессор..., — начала я.

— Для меня важно поддерживать своих студентов, — тихо сказал он.

— Всеми доступными способами...

Он хотел сказать, что хочет мне помочь? Или это было что-то другое?

Волосы на затылке у меня встали дыбом — физическое предупреждение, что что-то не так.