Я сглотнула, у меня внезапно пересохло во рту и горле. Холод исчез, каток и болельщики исчезли, и остались только он и я, одни в космосе, без гравитации, без всего, и единственное, что удерживало меня от того, чтобы улететь прочь, было тепло его взгляда на меня.

Он вывел меня из транса.

— Беги и спрячься, — прошептал он через шлем.

И хотя часть меня хотела этого, я подняла голову и уставилась на него, оставаясь на месте. Я отказалась отступать, прятаться перед ним, как наказанный щенок. Дать ему победить.

Он покачал головой, сказав что-то Джошуа, прежде чем исчезнуть в туннеле.

Я выдохнула, почувствовав головокружение.

— Ну, это выглядело напряженно, — сказал веселый голос.

Я оглянулась и увидела Люси и Лесли, обе в фиолетово-золотых майках «Tabb U», смотрящих на меня с удивлением и шоком соответственно.

— О боже, привет! — сказала я, на мгновение забыв о Джеке Фельдмане .

Мы все обнялись. Това и я сдвинулись, освободив место для Люси и Лесли.

— Не могу поверить, что он ударил своего вратаря. Нельзя бить своего вратаря. Вратарь — это святая святых, — сказала Люси с благоговейным трепетом.

— Что, черт возьми, произошло?

— Да, — спросила Това.

— Как ты думаешь, что произошло, Авива?

— Подожди, — сказала Лесли.

— Разве ты не с Джеком? Почему на тебе майка Дейва Лоусона?

— Я не с Джеком.

— Я слышала не то.

— Я тоже слышала не то, — добавила Люси.

— Мы не вместе. Он надо мной издевается, — пояснила я.

— Потому что он ненормальный придурок, — добавила Това.

Лесли кашлянула.

— Я кое-что знаю о ненормальных придурках, и мне не нравится быть такой, но иногда он издевается над тобой, потому что ты ему нравишься.

Люси громко рассмеялась.

— Ты-то знаешь, не так ли, бабочка.

Лесли покраснела, но улыбнулась мечтательно.

— Я не говорю, что то, что они делают, не ужасно, но...

— Довольно ужасно, — вставила Това.

— ...но в итоге все налаживается. По крайней мере, в моем случае. Ты должна показать им, что можешь ответить тем же.

— И она должна знать, она получает от Мейсона довольно хорошее, — поддразнила Люси.

Заинтересовавшись, я спросила:

— Мейсон издевался над тобой?

Об этом я не слышала.

Лесли кивнула.

— Сначала, конечно. Он был настоящим засранцем, но я отказалась быть ковриком и терпеть его дерьмо. Но когда он начал добиваться меня, это превратилось в нечто большее.

— Она показала нам бриллиант на своем пальце.

— И вот, пожалуйста.

— Несмотря на то, что он ее сводный брат, — заметила Люси.

Лесли шлепнула ее по руке.

— Да ладно.

— Ах да, да. Я забыла. Тебе, блядь, плевать.

Лесли рассмеялась, но закатила глаза. — Ты как будто хочешь, чтобы я навлекла на тебя неприятности с тренером Мэтьюсом.

— Не смей! — обеспокоенно сказала Люси.

— Ну, мне, не плевать, что Джек нацелился на Авиву, — вступила Това.

Люси посмотрела на меня.

— Похоже, ты хорошо справляешься, но я не удивлена. Ты всегда казалась мне человеком, который не тает под давлением.

Това гордо улыбнулась.

— Она не тает.

Затем она посерьёзнела.

— Но это не значит, что я не боюсь, что она не обожжется.

Лесли играла со своим кольцом.

— Иногда эти придурки умеют удивлять, — сказала она Тове.

— По крайней мере, мой удивлял.

Пока Това и Лесли болтали, Люси наклонилась ко мне поближе.

— Я поговорила с Блейком.

Мое сердце забилось чаще.

Вот оно? Я наконец-то добьюсь справедливости для своего брата? И почему возможность выполнить свою миссию для него заставила меня почувствовать себя немного... грустной? Почему в моей голове всплыло лицо Джека?

Я покачала головой, пытаясь избавиться от этого чувства.

— И?

Она покачала головой и нахмурилась.

— Прости, я ничего не смогла из него вытянуть. Как только я произнесла «Дженсен», он замкнулся. Сказал, что мне нужно перестать совать нос не в свое дело и «держаться подальше от этого придурка». Я продолжала пытаться, используя все возможные способы, но он отказался говорить о нем хоть слово.

В груди словно разлился свинец.

Блейк Сэмсон что-то знал. Я не собиралась так легко отказываться от этой зацепки. Мне было больно осознавать, что в чем-то я была так близка к своей цели, а в чем-то — совсем не близка.

Что я буду делать, если не смогу добыть нужные мне доказательства против Джошуа Дженсена? Как я смогу смотреть в глаза Ашеру, зная, что я провалилась? Что я буду делать, если мне придется смотреть, как он живет без хоккея, когда раньше он жил и дышал им?

— Ты можешь постараться ещё? — спросила я Люси.

Она наклонила голову.

— Знаешь, я не знаю никого, кто был бы так настойчив, как ты. Это, безусловно, достойно восхищения, но я хотела бы знать, почему.

— Я пока не могу рассказать тебе всю историю, — ответила я.

— Пожалуйста, продолжай пытаться с ним.