Я не знал, откуда он взялся. Не знал, почему она так отчаянно его скрывала.

Я слишком многого о ней не знал.

А ведь обычно я знал всё.

— Принцесса… — начал я.

И замолчал.

Что, чёрт возьми, я собирался сказать?

«Прости» было бы неплохим началом.

Но слово застряло в горле.

Авива отвернулась и уткнулась лицом в подушку.

Не зная, что делать, я поднялся и достал из мини-холодильника несколько бутылок воды.

Поставил их рядом с ней, снова лёг и осторожно погладил по волосам.

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? — спросил я.

Меня бесило отчаяние, прозвучавшее в собственном голосе.

— Оставь меня в покое.

Три простых слова пронзили меня словно нож.

Но оставить её одну было последним, чего я хотел.

Только не сейчас. Не после того, что я натворил.

Видеть её такой разбитой было невыносимо.

— Только не это, — ответил я. — Скажи, что я могу сделать, оставаясь рядом.

— Ничего, — пробормотала она в подушку.

Её голос звучал так же надломленно, как я себя чувствовал.

— Ты ничего не можешь сделать, чтобы мне стало лучше.

После этого она замолчала.

Я гладил её по спине, пока она плакала, и чувствовал себя совершенно потерянным.

Я ненавидел себя так же сильно, как она ненавидела меня.

Возможно, даже сильнее.

Наконец рыдания стихли.

Дыхание Авивы постепенно выровнялось.

Я ещё долго держал её в объятиях, пока не убедился, что она уснула.

Мне отчаянно требовался воздух. И выпивка.

Хотелось вырвать себе волосы.

Я не желал оставлять её, но больше не мог лежать здесь, наедине с собственными мыслями.

Поцеловав Авиву в лоб, я с трудом выдавил:

— Прости, принцесса.

Затем вышел и закрыл за собой дверь.

Нажал кнопку замка.

Раздался короткий сигнал.

Я опустился прямо на пол и закрыл лицо ладонями. Я ведь рассчитывал, что сегодняшнее унижение Авивы принесёт мне удовлетворение.

Что, раскрыв её тайну, окончательно докажу своё превосходство. Что снова почувствую себя хозяином положения. Но никакой победы не было. Я потерял контроль над всем. И, чёрт возьми, даже толком не посмотрел на грудь, которую так хотел увидеть с самой первой встречи.

— Джек.

Я поднял голову.

Передо мной стоял Айзек.

Его голубые глаза внимательно изучали меня. От привычной ухмылки не осталось и следа.

— Да?

Он покачал головой.

В его взгляде читалось разочарование.

— Спускайся. Нам нужно поговорить.

Часть меня хотела послать его к чёрту и остаться сидеть перед дверью спальни, словно сторожевой пёс.

Но Авива была в безопасности. И уйти не могла: я запер дверь снаружи.

А сидеть здесь, изображая жалкого ублюдка, не имело смысла.

Айзек протянул руку.

Я принял помощь, поднялся и последовал за ним вниз.

Первый этаж опустел.

Остальные игроки разошлись, вероятно, по распоряжению Джуда и Леви.

Близнецы находились в комнате отдыха.

Джуд развалился перед телевизором, засунув одну руку в боксёры, а другой управляя игрой в NHL 24.

Леви протирал очки и смотрел куда-то в пустоту с видом человека, которому срочно требуется психиатр.

Оба подняли головы при нашем появлении.

Джуд поставил игру на паузу и покачал головой. Несколько прядей выбились из его пучка.

— Чувак…

— Даже не начинай, — предупредил я, опускаясь на диван напротив.

— Ты ведь понятия не имеешь, что он собирается сказать, — заметил Леви со свойственной ему рассудительностью.

Айзек сел рядом, положив руку на спинку дивана, но промолчал.

— Ладно. Что ты хотел сказать, Джуд?

— У тебя серьёзные проблемы, приятель. Очень серьёзные.

Я рассмеялся.

Смех прозвучал фальшиво даже для меня самого.

— Мне не нужно, чтобы ты мне об этом сообщал. Как и Тейлор Свифт, кстати.

Джуд закатил глаза.

— Я знаю, ты говорил, что она лживая, коварная сука, которая пытается уничтожить тренера и всю команду…

Гнев вспыхнул мгновенно.

Я начал подниматься, даже не осознавая этого.

Айзек выставил руку.

— Джек.

Я шумно выдохнул и заставил себя снова сесть.

— Вот именно об этом мы и говорим, — вмешался Леви. — Ты утверждаешь, что ненавидишь её. Называешь ужасными словами. Ведёшь себя так, будто тебе совершенно плевать, что с ней произойдёт.

Он выдержал паузу.

— Но стоит кому-то другому сказать о ней что-нибудь жестокое или сделать ей больно, ты тут же теряешь голову.

Я стиснул зубы.

— Это ведь была твоя идея, — продолжил Леви. — Привести её сюда и устроить всё на глазах у команды.

— Без её согласия, — жёстко добавил Джуд. — И мы до конца не осознавали, насколько всё плохо, пока она не начала вырываться после того, как обнаружился шрам.

Леви сжал переносицу.