«Тогда Ашер может попрощаться с ЛЮБЫМ будущим в хоккее, а ты — с дипломом. Без него трудно стать психологом, правда?»

Я стиснула зубы, перечитывая сообщение. Как же я его ненавидела. Он намеренно издевался надо мной, прекрасно зная, что я почти бессильна ему противостоять. Но принимать его чёртов афродизиак я не собиралась.

«Может, мне стоит пойти к профессору Джонатану и рассказать, что ты творишь?»

Ответа не было. Сердце забилось быстрее. Неужели я наконец нашла выход?

«Никогда не пытайся использовать этого мерзкого идиота против меня».

«К тому же у моих братьев есть компромат и на него, и на всю его семью. Он ничего мне не сделает, даже если захочет. Как, по-твоему, я перевёлся на твой семинар?»

Я застыла, глядя в экран. Теперь многое стало понятно. И вместе с тем стало ясно, насколько мало у меня вариантов.

«Прими таблетку сейчас и приходи вечером в хоккейный клуб. Иначе я разрушу твою жизнь и жизнь Ашера. Не испытывай меня, Авива».

«Оденься красиво. У нас будет особенная вечеринка».

«И ты — почётная гостья».

Меня вновь охватило дурное предчувствие. По коже пробежал холодок. Я догадывалась, что это будет за вечеринка.

Но Джек был прав в одном: какой у меня оставался выбор?

И всё же к страху примешивалось другое чувство, в котором я боялась признаться даже себе. Волнение. Предвкушение. Меня пугало, что мысль о власти Джека надо мной вызывала не только ужас.

Я не ответила. Просто вскрыла пакетик и взяла бутылку воды.

— Мы тут все ненормальные, — пробормотала я.

А затем положила таблетку на язык и проглотила.

16

Авива

Лучше бы таблетка оказалась ядом. Потому что сейчас мне хотелось умереть.

Меня бросало в жар. Кожа горела, одежда казалась невыносимо тесной, а каждое прикосновение ткани отзывалось болезненной дрожью. Мне хотелось избавиться от всего, что сковывало тело, и одновременно отчаянно хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня.

Нет. Не кто-нибудь.

Джек.

Дорога до хоккейного клуба превратилась в пытку. Я плакала почти всю дорогу, с трудом переставляя ноги. Мир то расплывался перед глазами, то становился пугающе резким. К тому времени, когда я добралась до крыльца, колени подогнулись, и я рухнула на пол.

Так меня и нашли: на четвереньках, едва способную связно мыслить.

— Джек! — позвал кто-то. Кажется, Айзек. Или Леви. — Твоя гостья пришла.

Послышались шаги. Я узнала знакомый запах ещё до того, как Джек наклонился и поднял меня на руки.

— Пойдём, принцесса. Твоя карета ждёт.

Я бессильно прижалась к нему. В голове не осталось ни одной ясной мысли.

— Сильно тебя накрыло, да? — Его смех отозвался глухой вибрацией у самого моего уха. — Не волнуйся. Скоро станет легче.

Он помолчал.

— Или гораздо хуже.

Я сумела лишь жалобно всхлипнуть.

— Чёрт, — пробормотал он.

Он пронёс меня через прихожую, по коридору, мимо гостиной, где мы когда-то танцевали, и кухни, где я впервые его увидела. Потом мы оказались в незнакомой комнате: большой, тёмной, с массивным деревянным столом посередине.

Джек осторожно опустил меня на стол. Я оперлась ладонями о прохладную поверхность и попыталась сосредоточиться на ощущении твёрдого дерева под пальцами.

Кто-то рассмеялся.

Не только Джек.

Даже сквозь туман в голове я узнала голоса Айзека и близнецов. Здесь были и другие парни, хоккеисты, лица которых я видела, когда изучала команду перед переводом.

Мне следовало испугаться. Я находилась в комнате, полной мужчин, и едва понимала, что происходит. Нужно было бежать. Требовать, чтобы меня отпустили. Но тело не слушалось, а мысли распадались, не успевая сложиться в слова.

Джек оставался рядом. Он распоряжался происходящим, и остальные, казалось, ждали его указаний. Я ощущала чужие взгляды, слышала обрывки реплик и смех. Каждая попытка осознать происходящее тонула в действии препарата.

— Джек, — позвала я. — Пожалуйста…

Он наклонился ближе.

— Что, принцесса?

Я не сумела объяснить. Мне было страшно, плохо и мучительно трудно отделить собственные желания от того, что навязала таблетка.

Позже я буду вспоминать эту ночь обрывками. Холод стола. Его голос у моего уха. Чьи-то шаги. Невыносимое чувство, что на меня смотрят. Я теряла нить происходящего, а когда снова пыталась ухватиться за реальность, всё уже менялось.

— Ты уверена? — спросил Джек в какой-то момент.

Я что-то ответила, но даже тогда не могла понять, что именно означают мои слова.

— Хорошо. Тогда ты дашь мне то, что я хочу.

От этой фразы мне следовало похолодеть. Вместо этого сознание снова затуманилось.

Когда кто-то из парней приблизился и попытался прикоснуться ко мне, голос Джека внезапно стал ледяным.

— Не трогай её.

— Но ты же сказал…

— Мне плевать, что я сказал. Никто из вас к ней не прикасается. Иначе я вас, блядь, убью.