— Авива, ничего страшного в том, что ты не всегда хочешь контролировать ситуацию. Быть покорной может быть весело. И не чувствуй себя виноватой, если тебе это понравилось. Честно говоря, я облегчена. По крайней мере, он не причинил тебе вреда.

Он причинил, и это было приятно.

После он был нежен, и это было еще приятнее.

Прежде чем я успела рассказать ей больше, дверь распахнулась, и в тусклом теплом свете бара появился Джек. Рядом с ним стоял Айзек Джонс. Айзек ухмылялся, показывая ямочки на щеках, но Джек выглядел… напряженным.

Впрочем, он всегда выглядел напряженным.

Что, черт возьми, он здесь делал? За неделю, прошедшую с тех пор, как я начала работать в «The Stacks», я ни разу не видела «Четверку» в баре.

Так это было совпадение, или он так быстро выяснил, где я работаю?

Я почувствовала, как жар поднимается к груди, к лицу. Он смотрел на меня так, как будто вспоминал мое обнаженное тело и планировал увидеть его снова — и в ближайшее время.

Я ненавидела его. Я ненавидела его за все, что он со мной сделал, и особенно за то, что он заставлял меня чувствовать, будто я — единственный объект его внимания. Будто мир может закончиться, а он все равно будет смотреть на меня. Мои планы лучше было осуществлять в темноте.

Он смотрел на меня, но не видел меня. Он считал меня лгуньей, коварной, манипулятивной, оппортунистичной сукой.

Это было больно. Я ненавидела признавать это, но это было больно.

Алекс протянул руку, чтобы взять их удостоверения личности, и проверил их, вероятно, для проформы. Он вернул их, и они ударили кулаками в какой-то спортивной форме приветствия, которая меня раздражала. Я бы не назвала Алекса другом, но я по крайней мере немного доверяла ему. Теперь я знала лучше.

Джек медленно и уверенно подошел к бару, вызывая во мне страх и ожидание. Айзек развязно шел за ним.

— Я их заберу, — прошептала Това. — Иди займися другим концом бара.

Я так и сделала, направившись к двум девушкам, которые стояли в задней части бара и смотрели на Джека и Айзека.

— Они чертовски сексуальны, — прошептала одна.

Другая обмахивалась веером.

— Я с удовольствием оказалась бы посередине этого сэндвича.

— Если хочешь оказаться посередине сэндвича, я слышала, что близняшки не против... но я выберу Джека Фельдмана. С ним хватит.

— Что будете пить? — спросила я.

Если они заинтересовались Джеком, пусть забирают его. Я с удовольствием отдам его им.

Они сделали заказ. Пока я обслуживала их, я подслушивала разговор на другой стороне бара.

— Да это же маленькая журналистка, — приветствовал Тову Айзек с улыбкой, на лице которой появились ямочки.

Она закатила глаза.

— Айзек Джонс, почему ты такой зануда?

Он рассмеялся.

— Думаю, такая хорошая девочка, как ты, наверное, не знает, что иногда быть занудой — это хорошо.

Това сердито посмотрела на него.

— Вы двое хотите выпить или хотите быть засранцами?

Джек проигнорировал ее.

— Авива, иди сюда, — позвал он.

— Я могу обслужить тебя, — настаивала Това.

— Уверена, что можешь, — пробормотал Айзек.

— Авива обслужит меня, — сообщил Джек, но, говоря это, он смотрел на меня.

— Правда, принцесса?

Това произнесла слово «принцесса», затем наклонила голову в мою сторону — в ее глазах читался вопрос. Я знала, о чем она спрашивает. Почему он называет тебя принцессой? И что ты хочешь, чтобы я сделала?

На первый вопрос у меня не было ответа, хотя я была уверена, что это было жестоко и оскорбительно. На второй вопрос я ответила вслух.

Открыв крышки бутылок с газированным напитком, которые заказали девушки, я передала их им, взяла их кредитную карту, пропустила ее через терминал и вернула им.

— Поменяйся со мной, — крикнула я Тове и, направляясь по длинной барной стойке обратно к Джеку, представляя, как приятно было бы вылить ему на голову целый кувшин пива Blue Moon, девушка, которая была заинтересована в Джеке, сказала другой:

— Он называет ее принцессой?

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать ей, что ей не стоит хотеть, чтобы Джек называл ее принцессой. По крайней мере, если это означает терпеть все, что он до сих пор со мной делал.

Но, может, ей это понравится, как понравилось мне.

Эта мысль так меня разозлила, что я последние несколько шагов до Джека прошла, топая ногами.

— В твоих глазах огонь, — пробормотал он. — Я тебя разозлил, милая?

— Не называй меня так, — сказала я ему тихо, но четко. — Не называй меня милая, не называй меня принцессой. Не называй меня маленькой воровкой или маленькой шпионкой или чем-то еще, кроме Авивы.

Его глаза стали холодными.

— Я буду называть тебя так, как захочу.

Я покачала головой.

— Не в общественном месте, если не хочешь, чтобы Алекс выгнал тебя отсюда и запретил тебе появляться здесь до конца жизни.

Айзек свистнул.

— Не лучшая идея злить его.

— Я напомню тебе, один раз, кто здесь главный, — сказал Джек, тоже тихо.