В какой-то момент начинает казаться, что он издевается, но я вынужденно игнорирую эту ноту. И это раздражает настолько, что внутри всё буквально закипает от желания либо встряхнуть его, либо развернуться и уйти. Но я не могу. Не сейчас. Не тогда, когда он, возможно, единственный человек в этом клубе, способный реально помочь мне найти Альбину.

— Очень, — повторяю. — Очень-очень!

Несколько секунд тот, чьего имени я так и не знаю, молчит, продолжая меня придирчиво рассматривать, пока на его губах постепенно расцветает ухмылка. И выглядит она… скажем, не совсем подобающе ситуации. Уж больно яркий отпечаток многообещающего предвкушения в ней читается. А до меня, каюсь, не сразу доходит, чего это он вдруг так на меня пялится. Только когда замечаю, как жадно темнеет его взгляд, становится откровенно заинтересованным. От одной лишь мысли, посвящённой возможной причине такой его реакции, невольно приливает жар к лицу. И что хуже всего, незнакомец это улавливает. Причём моментально. Судя по тому, в каком самодовольстве дёргается уголок его губ, моя реакция его откровенно забавляет.

— Не смущайся так, ягодка, — произносит он почти мягко и ласково. — Мне начинает нравиться этот разговор.

— А мне уже не очень, — признаюсь нервно.

2

И какая ещё ягодка? Меня так-то Наталья зовут. Для родных и близких — Ромашка. Что вообще за панибратство такое? Нахал невоспитанный.

Впрочем, я как думаю об этом, так и забываю, едва мужчина шагает навстречу, в рекордные доли секунды уничтожая разделяющее нас расстояние. Всё. Между нами воздуха почти нет. Теперь я чувствую не только всю тяжесть его бешеной энергетики, но и запах парфюма и чего-то ещё терпко-мужского. От этого сочетания в голове становится как-то странно пусто, а мысли начинают путаться самым нелепым образом.

— То есть, не так уж и сильно на самом деле тебе нужна твоя подруга? — спрашивает тихо, делая вывод.

То, как он выделяет вкрадчивой интонацией каждое слово, только сильнее нервирует. Особенно в сочетании с его взглядом, который снова медленно скользит по моему лицу и задерживается на губах. И, судя по тому, каким довольным выглядит, ему действительно нравится наблюдать за тем, как я смущаюсь и злюсь одновременно.

— А вы всегда так подкатываете к девушкам? — огрызаюсь я.

Он усмехается.

— Считаешь, я к тебе подкатываю?

От его насмешливого тона щёки начинают гореть ещё сильнее.

Вот же… невозможный человек!

— Разве нет? — спрашиваю хмуро, заставляя себя не психовать раньше времени.

Он не отвечает. Опять просто смотрит. До того внимательно и тяжело, что внутри всё снова неприятно сжимается.

— Она мне правда очень нужна, — решаюсь добавить. — Вопрос жизни и смерти.

На этот раз в моём голосе, видимо, всё-таки проскальзывает что-то настоящее, потому что выражение его лица едва заметно меняется. Хотя все мои вспыхнувшие следом ожидания самым прискорбным образом не оправдываются:

— Что, парень бросил, а поплакать не с кем? — язвит он.

— Нет. У меня вообще нет парня, — отвечаю зачем-то. — Это даже не со мной связано. С ней. И она должна об этом знать.

Вот теперь мужчина призадумывается. Но смотрит опять так, что мне вновь не по себе становится. Будто насквозь видит все мои помыслы. И они ему не нравятся.

Но вот проходит миг, и он всё же кивает.

— Ладно, иди за мной.

Я тут же расплываюсь в широкой и благодарной улыбке, чувствуя, как напряжение хоть немного отпускает грудную клетку, отчего он шумно выдыхает и отворачивается, что-то бурча себе под нос. Я не разбираю, что именно, но это и не важно.

Главное, он согласился мне помочь!

Мы проходим к лестнице, ведущей в лаунж-зону, поднимаемся по ней на второй уровень. И с каждым шагом я опять всё больше нервничаю. Сложно быть вестником дурных посланий. Благо, идти приходится недолго. Вскоре мой спутник останавливается возле одной из дверей. Мужчина открывает её и первым заходит внутрь. На моё счастье, там никого нет. Только он и я. Музыка здесь тоже тише, приглушённее и совсем другая — плавная и чувственная. Да и сама обстановка скорее интимная, чем публичная и для развлечений, в чёрно-красных тонах, с большим удобным диванчиком. А ещё здесь есть подиум с шестом, и мой взгляд как прикипает к нему. Я вдруг отчётливо понимаю, что на эмоциях пошла за непонятным мужиком, чисто поверив ему на слово.

Вот же дурёха!

— А где Альбина и Эмиль? — спрашиваю.

И так и остаюсь у двери, чтобы в случае чего можно было сразу же сбежать.

— А я разве не сказал? Их здесь нет.

То есть как это нет?

— Вы же сказали, что знаете, где они? А потом позвали сюда…

Как начинаю, так и замолкаю под его снисходительным взглядом.

— Позвал, — соглашается. — И даже реально знаю, где Эмиль. И, раз уж тебе очень-очень надо… остаётся решить лишь ещё один вопрос.

— Какой? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Тебе нужна помощь, и я тебе помогу. Но мне-то что с того?