Заводит прядь за ухо, костяшками пальцев задевает щеку, и мы оба замираем. Данил наклоняется ниже, я прикрываю веки.

Он сейчас меня поцелует. Точно поцелует...

Официант ставит на стол поднос, расставляет тарелки, и мы оба отшатываемся.

— Пойду я назад, а то мы так хер поедим, — бормочет Север и пересаживается обратно. При этом не сводит с меня взгляда, который мне почему-то хочется назвать голодным.

И даже когда я подсовываю ему «свои» кусочки пиццы, которые он сметает не глядя, его взгляд остается таким же.

После возвращаемся в машину и едем дальше. Без цели. Кажется, это уже становится традицией. Просто ехать куда-то вместе. Все равно куда.

Рукой Данил находит мою и переплетает пальцы. Кладет себе на колено. У меня внутри просто расплавленная масса, субстанция неопределенного происхождения.

Мы кружим по городу я даже не знаю, сколько времени. Данил сворачивает машину в глухой переулок, останавливается. Глушит двигатель. Поворачивается ко мне.

Я вижу, как он колеблется. Ему дышать тяжело. Мне не легче.

И тогда я решаюсь. Сама наклоняюсь к нему, поворачиваю его лицом к себе и осторожно прижимаюсь губами к уголку его губ.

Одно прикосновение — совсем короткое. Но мир опрокидывается.

Данил на секунду замирает. И рывком притягивает меня за плечи.

Глава 16

Север

Она сама тянется ко мне и едва касается уголка губ. Легко. Почти невесомо.

Я зависаю на миг. А потом как в бездну срываюсь.

Нахуй. Какие тормоза?

В одну секунду подаюсь к Янке. Цепляю за затылок. Рывком к себе притягиваю. За плечи вдавливаю в спинку своего кресла. Провожу языком по ее губам.

Она отзывается, чуть приоткрывает рот. И меня сука уносит.

Я ее целую. Голодно, жадно. Будто не целую, а под лед проваливаюсь. Мой рот накрывает ее, язык пробирается внутрь. В нее. Туда, где влажно и горячо.

Сознание на грани. В голове ни одной мысли, действую на автомате. Дышу рвано, вбираю ее запах, ее вкус.

Она не отталкивает. Напротив, подается ко мне. Ее руки на моих плечах, она обнимает за шею. Я сдавленно стону.

Янка дышит прерывисто, отвечает. Неловко, неуверенно. Ее пальцы зарываются мне в волосы, дыхание становится горячее, сбивчивее. И я теряю контроль.

Мир срывается с оси. В груди вспыхивает неконтролируемый пожар, обжигает изнутри, несется по венам, как расплавленная сталь.

Это не просто поцелуй. Это разнос. Разъеб Севера по полной.

Тело пульсирует в унисон с ее дыханием. Двигаться больно, не двигаться — еще больнее. Хочется всего и сразу. Но я боюсь ее спугнуть.

Впиваюсь в мягкие губы, вдыхаю ее запах, чувствую, как она дрожит. Отрываюсь только, чтобы глотнуть воздуха, и снова прижимаюсь к ее губам.

И снова. И снова. Как будто не могу напиться.

Она вздрагивает, неуверенно жмется ко мне. Совсем не умеет целоваться, совсем. И от этого торкает еще сильнее. Сносит крышу нахуй.

Тяну ее к себе настойчивее.

Девчонка перебирается через коробку передач. Осторожно устраиваю ее на своих коленях. Она одной рукой держится за мое плечо, второй — за спинку сиденья.

Ее дыхание горячее, обжигающее. Пальцами она цепляется за мою толстовку.

Глухо стону, потому что ее бедра вплотную прижимаются к паху, а внизу давно все горит.

Впиваюсь пальцами в ее талию, придерживаю, чтобы не съехала. Скольжу ладонью вверх по спине, вдоль позвоночника, поднимаюсь к плечам. Возвращаюсь обратно.

— Хочу тебя, пиздец, — шепчу на ухо.

Просовываю руку под ее волосы, поднимаю лицо и целую снова. С нажимом. По-взрослому. С паузами. Как будто насаживаю. Как будто мы трахаемся. Но сам вдавливаюсь только языком.

Пальцы сами собой снова скользят по ее спине, находят край юбки, задирают ткань. Янка судорожно всхлипывает, перехватывает мою руку.

Пытаюсь провести ладонью ниже — под край юбки, вдоль бедра. Она вздрагивает, обхватывает мое запястье и останавливает.

В мутном взгляде навожу резкость, с трудом фокусируюсь, заглядываю в глаза. Она молча качает головой. И я, блядь, соглашаюсь.

Никаких резких движений. Не хочу ее пугать. Не хочу испортить то, что между нами сейчас происходит.

Не хочу выебать ее на заднем сиденье просто, чтобы снять напряжение. Хочу так, словно кроме нее в мире никого нет. Потому что теперь для меня больше никого и нет.

Возвращаю ладони обратно на талию, прижимаю к себе сильнее. Целую ее медленно, захватывая губы, пробуя их на вкус. Потом чуть сильнее, чуть глубже, но осторожно, будто боюсь сломать.

Я глажу ладонью бедро, по касательной. Целую снова. Долго. Медленно. С остановками только чтобы набрать воздуха.

Ее пальцы осторожно ложатся на мою шею. Она снова мне доверяет. И я блядь в этом тону.

Обхватив руками за талию, просто прижимаю к себе. Зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю их запах. Опять толкаюсь языком в податливый рот.