Сам прижимаюсь. Целую снова — нежно, потом сильнее, потом сползаю ниже на шею. Она пахнет свежестью, чем-то охуенным. Моим.

Янка слабо стонет, сама толкается носом в мою щеку, словно хочет еще.

Целую под подбородком, кусаю, снова возвращаюсь к губам. Ее руки зарываются мне в волосы, и мне даже так охуенно.

Просто держать ее. Просто чувствовать, как быстро стучит ее сердце.

Время растворяется. Мир сужается до дыхания Янки, до ее распухших губ, до щекочущих ресниц. До ее пальцев, сминающих мою толстовку на груди.

За окнами темнеет. Сколько времени прошло, не знаю.

Целую ее виски, губы, линию скул, нос, снова губы. Отрываюсь только чтобы глотнуть воздуха. Смотрю в ее глаза.

Иногда она отрывается, смотрит на меня снизу вверх. И меня каждый раз размазывает.

Не верю, что все это происходит наяву.

Потом она тянется к моим губам, как будто проверяет, можно ли. А я только сильнее вдавливаю ее в себя и снова целую.

В висок. В щеку. В подбородок.

— Ты такая красивая, Янка!

Жар ее тела сквозь ткань прожигает руки. Она все еще на мне. И я чувствую каждое ее движение.

Хочу ее пиздец.

Но ни одной ебаной клетки в моем теле нет, которая захотела бы все испортить.

Мне охуенно.

Не скажу, что это лучше секса. Это вообще другое.

То, что сейчас между нами, я бы не променял на секс ни с одной другой.

— Янка... — шепчу между поцелуями.

Она улыбается в ответ, носом касается моего. Сердце колотится так, что кажется, его слышит весь город.

— Янка, я с ума схожу от тебя, — шепчу ей в ухо. — Если захочешь, просто скажешь «поехали к тебе». И я не выпущу тебя до утра.

Она молча дышит. Я снова отстраняюсь, заглядываю в лицо. Губы припухли. На щеках пятна. Глаза как промытое стекло. Красивая...

Вся моя.

— Можем просто поехать. Как обычно, — продолжаю хрипло. — Покатаемся. Кофе попьем.

Янка берет с торпеды телефон, округляет глаза.

— Дань... Мы снова в общагу опоздаем!

Ржу. Тяну к себе. Целую взасос. Отрываюсь.

— Да похуй на общагу.

Поворачиваю ключ зажигания.

— Поехали за кофе. Я еще не накатался с тобой, Велесова.

И не нацеловался.

Она смеется.

— Поехали.

***

Яна

Возвращаюсь в общагу за десять минут до закрытия. Чудом успеваю. Дежурная звенит ключами, зыркает недовольно. Будто ей жаль, что я успела.

Вбегаю в комнату, бросаю сумку на стул, смотрю на себя в зеркало. В животе — целый ураган. На лице — его последствия.

Щеки горят, губы до сих пор припухшие от поцелуев. Глаза лихорадочно блестят. Сердце бьется где-то в горле, в ушах гулко отстукивает пульс.

И я вся, вся от подушечек на пальцах до кончиков волос пропахла Севером.

Из уборной выходит Марина, мы сталкиваемся с ней в тесном предбаннике. При виде меня ее брови взлетают вверх, губы кривятся. Она осматривает меня так, будто я принесла домой взрывчатку.

— Ну? И где ты была? — спрашивает. И дает понять, что не ждет никакого ответа. Скептически хмыкает. — Губы у тебя конечно как два вареника. Тебя что, пчелы покусали?

Северов меня покусал.

Причем в самом прямом смысле.

Но не хочу с ней заводиться.

Пожимаю плечами, разуваюсь и иду к окну. Отодвигаю штору, прикладываю ладони домиком к оконному стеклу и смотрю во двор.

Данил не уехал. Панамера стоит под окнами, Север опирается о капот. Видит меня, машет рукой. Улыбается, прижимает к губам пальцы.

Я тоже прижимаю. Машу в ответ. Марина не может не вставить свои пять копеек:

— Ну, конечно! — фыркает презрительно. — Прямо под окнами припарковался. С пафосом! Ты всерьез думаешь, что он будет с тобой долго валандаться?

— Я ничего не думаю, — говорю ровно, чтобы ее не послать.

— Нет, ты думаешь, ты для него особенная? — допытывается она. — Он все равно тебя бросит.

Я отгораживаюсь от нее шторой. Данил садится за руль, мигает фарами. Я обе ладони к губам прижимаю.

Марина ходит за спиной по комнате. «Бу-бу-бу, бу-бу-бу». Как фон. Я ее и не слушаю. Надоела ужасно.

Зачем я вернулась? Почему я такая трусиха? Надо было поехать к Данилу.

Я же хочу его тоже. И я бы не пожалела. Если с ним даже целоваться так... так сладко, то как все остальное?

...Его рука надавливает на бедро, прощупывает, скользит под юбку... Вздрагиваю, пальцы немеют. Внизу живота разливается тепло.

Переминаюсь с ноги на ногу. Свожу их вплотную, сжимая внутренние мышцы. Вцепляюсь в подоконник.

Я его остановила, но мне не хотелось, чтобы он останавливался.

Втягиваю носом запах на запястье — там пахнет Севером. Вдруг телефон разражается вибрацией, на экране всплывает сообщение в мессенджере. Открываю.

СЕВЕРОВ

Я хочу тебя

Прямо сейчас

Только не бойся

Поцеловать хочу

Снова. И снова

До утра...

Крепко сжимаю губы, чтобы не застонать.