Он собирается что-то сказать, но тут кто-то сует Яне бутылку с водой. Она отпихивает Макса, достает из сумки упаковку влажных салфеток. Сначала смывает кровь с ладоней, затем осторожно начинает вытирать мне лицо.

— Спасибо, — выдыхаю.

— Не за что. Просто не вырубись, ладно? — она откидывает волосы с лица, переводит дух. — Я сейчас вызову скорую.

— Я не поеду в больницу.

— Данил! У тебя сильное кровотечение!

— Сажайте его в тачку! — командует Макс, не глядя на Янку. — Быстро!

Меня осторожно усаживают в салон его гелика, Макс хлопает дверью.

— Все, погнали.

Оборачиваюсь и вижу Яну. Она стоит на месте, обняв себя за плечи, и смотрит вслед гелику.

***

Яна

С тех гонок прошло уже несколько дней.

Я тогда вернулась в общагу как в тумане. Только помню как бросила куртку, кое-как умылась, рухнула на кровать и сразу вырубилась.

Не было сил даже на то, чтобы переодеться. Глаза слипались, мысли путались в хаотичный ком.

Утром Марина долго не могла меня разбудить. С полчаса трясла за плечо и причитала:

— Яна, вставай! Ну, Ян! Янка! Ты что, заболела?

Я даже ответить не могла, настолько чувствовала себя разбитой. Как будто меня разобрали на запчасти, а обратно собрать забыли.

Голова гудела, тело казалось налившимся свинцом. До университета доплелась на автопилоте, на парах вообще не соображала, что происходит.

Север тогда в универ не пришел.

Не появился ни в этот день, ни на следующий. И через день тоже.

Я места себе не находила.

Но что было делать? Что я могла?

Спрашивать про него? У кого, если у нас нет общих знакомых.

Я говорила себе, что не должна об этом думать. Что о нем есть, кому позаботиться. Что мне должно быть все равно, почему он не ходит в универ, и какие у него там проблемы.

Вот только мне не все равно, раз я уже третий день о нем думаю.

На четвертый все-таки пересиливаю себя и решаюсь подойти к его другу, Максу. Отправляюсь на поиски, хотя что его искать? Он, как обычно, стоит в толпе парней возле входа в универ.

Все как на подбор — самоуверенные, наглые. Стоит подойти ближе, они сразу замолкают и оборачиваются на меня. В направленных на меня взглядах чудится насмешка.

Так я никогда ничего не узнаю.

Убеждаю мысленно, что просто себя накручиваю, и делаю шаг в пропасть.

— Макс, привет. Можно тебя на минутку?

Толпа замирает. Макс приподнимает бровь, ухмыляется. Но ничего не говорит, отходит в сторону, не вынимая рук из карманов.

— Ну, привет.

— Не знаешь, где Данил?

На лице неподдельное удивление, но он быстро справляется. Скалится.

— А что, скучаешь?

— Нет, — быстро мотаю головой. — Просто… ты его тогда увез после гонки, а у него кровотечение сильное было... и рана рваная...

— Я его в травмпункт отвез, там шов наложили. Все в порядке с Даней. А ты что подумала?

Киваю. Облегченно выдыхаю. Я правда рада это слышать. Правда рада.

— Ничего. Все в порядке.

Ладони влажные, прячу их за спину, чтобы себя не выдать.

— Может ему что-то передать? — Макс явно ловит кайф от ситуации.

— Нет, — отвечаю слишком резко, — ничего не нужно. Я просто хотела убедиться... Извини.

Разворачиваюсь и быстро-быстро ухожу. Почти убегаю.

После лекции выходим с Маринкой из аудитории, слышу, как меня окликают.

— Эй, ты. Как там тебя.

Оборачиваюсь. Длинные волосы, такие же ноги. И улыбка хищная.

Маринка останавливается вместе со мной.

— Ты ее знаешь? — спрашивает тихо. Качаю головой.

Но Громова только кривится сильнее.

— Ты чего лезешь к моему парню?

— Я… я к нему не лезу, — мне самой противно, как жалко это звучит.

— Да? А я бы так не сказала.

Взгляд липкий как жвачка, которую она жует. Вика держит руки на бедрах, смотрит сверху вниз, как на букашку.

— Ты уже третьи сутки Даню высматриваешь, — тянет она, перекатывая жвачку за щекой. — И у Макса о нем выспрашиваешь. Зачем?

— Не… не зачем. Просто хотела узнать, все ли с ним в порядке.

— В порядке. Спасибо, что заботишься. Но можешь больше не напрягаться, — Громова разворачивается и уходит. А мы с Маринкой остаемся стоять.

— Вот стерва, — шипит Маринка. — Чего она к тебе привязалась? Про какого Даню она говорит?

— Она права, Марин, — говорю устало, — я действительно лезу не в свое дело. Пойдем домой.

***

Прихожу в общагу, бросаю рюкзак на стул, сама падаю на кровать.

Хочется уснуть и проснуться уже с дипломом. А лучше лет через пять, и подальше отсюда. В идеале с очищенной памятью.

Надо и правда забить. Данил жив, с ним все нормально.

Тогда почему мне так плохо?

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь в подушку.

Кого я обманываю? Чтобы не думать о Севере, надо его не знать.

С этой мыслью засыпаю, и спала бы до вечера, но сквозь сон слышу, как меня будит Марина.