Вокруг полно классных девчонок. Та же Вика. Ну какого хера перед глазами стоит эта заучка? Еще и недоделанная, со своими гормонами и диагнозом?
Сжимаю челюсти, шумно выдыхаю.
— Ты участвуешь? — Громова подходит вплотную, сжимает мое запястье.
— А ты почему спрашиваешь? — наклоняюсь так, чтобы наши лица почти касались.
От нее охуенно пахнет, и у меня сразу встает. Я почти неделю без секса. Весь тестостерон в голову бьет вместе со спермой. Надо с этим что-то делать.
Так, Север, Вика. Сегодня ты трахнешь Вику. Пора завязывать с этим детским садом.
— Я буду за тебя болеть, — шепчет Громова.
— Заметано, — разворачиваюсь и иду к своему спорткару.
Это я по городу понтуюсь на Панамере. А здесь только на турбированном Порше. Он настоящий зверь — быстрый, агрессивный. Моя машина, и характер мой.
Провожу ладонью по капоту. Темно-серый металл, матовый. Пиздец, как жаль отдавать.
Но походу вскоре мой Порше отправится в мир проебанных вещей, потому что ничего у меня не получилось с недоделанной заучкой Велесовой.
Сажусь за руль, щелкаю ремнем безопасности. Выруливаю на старт, становлюсь в ряд. Наушники в уши, врубаю свой фартовый трек. Он меня еще ни разу не подводил.
Секунда... Две...
Старт.
Газ в пол. Адреналин шпарит в кровь.
Машина рвется вперед, меня вдавливает в сиденье.
Перед глазами только дорога, остальное перестает существовать. Асфальт блестит в свете фар, трасса длинная, ровная, в конце — крутой поворот.
Справа нарисовывается соперник — красный ниссан. Поджимает, пытается обойти.
Не сегодня, братан, не сегодня. Сегодня я герой.
Давлю на газ. Мой Турбо с ревом наращивает скорость. Веду его по прямой как по прочерченной линии.
Внезапно слева вылетает машина, резко срезая угол. Полоса узкая, места для маневра мало. Лишнее движение — нахер вылечу с трассы.
Пробую вырулить, но асфальт после дождя скользкий, сцепления почти нет. Выкручиваю руль, машину разворачивает и выносит на обочину.
Сбрасываю скорость, вдавливая педаль тормоза до упора. Из-под передних колес вылетает камень и с глухим стуком влетает в лобовое. Стекло трескается, осыпается внутрь.
Рефлекторно поднимаю руки, прикрывая лицо.
Осколки впиваются в ладони, предплечье отзывается режущей болью, от которой темнеет в глазах.
Что-то горячее и липкое стекает по коже. В ушах пульсирует, в висках стучат молоточки. Во рту появляется неприятный металлический привкус.
Сука.
Я жив?
Сквозь пульсирующую боль пробиваются крики.
— Скорую! Вызывайте скорую!
— Здесь есть врач?
Голоса сливаются в один сплошной гул. Кто-то трогает меня за плечо. Приоткрываю глаза, но взгляд не фокусируется. Вижу перед собой мутное расплывчатое пятно.
— Данил!
Голос. Ее голос.
Ну нах. Опять она мерещится?
— Ты, блядь, издеваешься? — сиплю, язык еле ворочается.
Приподнимаю голову, картинка постепенно проясняется.
Передо мной Яна. Яна Велесова.
Лицо белое, губы плотно сжаты. Колени в грязи, ладони в крови.
— Тихо, не шевелись, — снимает шарф, быстро сворачивает его и прижимает к ране. — Здесь глубокий порез, сильное кровотечение.
— Велесова… какого хера ты тут забыла... недоделанная, а?.. — язык еле ворочается. — Хватит уже, и так целыми днями у меня перед глазами... стоишь…
— Заткнись! — сверкает глазищами.
Зажимает шарфом сильнее, давит на рану.
— Ты совсем тупой? — шипит зло. — У тебя кровь хлещет, а ты тут в позу становишься.
— Не тупой, — цежу сквозь зубы.
— Подержи пока, — она берет мою руку и подносит к ране с шарфом. — Прижимай, только крепко!
Давлю. Зубы стиснуты так, что скулы болят.
Янка торопливо отцепляет от сумки ремень, быстро наматывает чуть выше раны и затягивает со всей силы. У меня даже глазах темнеет.
Черт, больно.
— Дыши ровно!
— Э, не так сильно… — выдыхаю. Голова мутнеет.
— Помолчи! — Она смотрит на меня, потом снова на рану. — Я лучше знаю, как надо.
Подчиняюсь. Моргаю, глядя на нее. Лицо сосредоточенное, точные движения, ни капли паники.
— Ты где так научилась? — спрашиваю хрипло.
— Хотела поступать в медицинский.
— Не поступила?
— Мать не пустила. Сказала, это не для меня.
Она проверяет пульс, взгляд цепкий, холодный. Потом оборачивается к толпе, окружившую машину.
— Воды! Кто-нибудь, принесите воды!
Сквозь толпу протискивается Макс.
— Данил, братан, живой?
— Живой, — кривлюсь типа улыбаюсь.
— Поехали.
— Ему надо в больницу, — говорит Яна. Макс только сейчас ее замечает, у него реально отвисает челюсть.
Он собирается что-то сказать, но тут кто-то сует Яне бутылку с водой. Она отпихивает Макса, достает из сумки упаковку влажных салфеток. Сначала смывает кровь с ладоней, затем осторожно начинает вытирать мне лицо.
— Спасибо, — выдыхаю.