Смотрю так, как будто раздеваю. Она смотрит так, будто уже дает. В общем, взглядами мы уже поебались. Даже делать ничего не надо — через пару часов она будет в моей постели.

Но перед глазами опять какого-то черта встает Велесова. Этот ее взгляд, когда она из моей тачки вылетала...

Да ну блядь.

Бесит.

Ну почему?

Вокруг полно классных девчонок. Та же Вика. Ну какого хера перед глазами стоит эта заучка? Еще и недоделанная, со своими гормонами и диагнозом?

Сжимаю челюсти, шумно выдыхаю.

— Ты участвуешь? — Громова подходит вплотную, сжимает мое запястье.

— А ты почему спрашиваешь? — наклоняюсь так, чтобы наши лица почти касались.

От нее охуенно пахнет, и у меня сразу встает. Я почти неделю без секса. Весь тестостерон в голову бьет вместе со спермой. Надо с этим что-то делать.

Так, Север, Вика. Сегодня ты трахнешь Вику. Пора завязывать с этим детским садом.

— Я буду за тебя болеть, — шепчет Громова.

— Заметано, — разворачиваюсь и иду к своему спорткару.

Это я по городу понтуюсь на Панамере. А здесь только на турбированном Порше. Он настоящий зверь — быстрый, агрессивный. Моя машина, и характер мой.

Провожу ладонью по капоту. Темно-серый металл, матовый. Пиздец, как жаль отдавать.

Но походу вскоре мой Порше отправится в мир проебанных вещей, потому что ничего у меня не получилось с недоделанной заучкой Велесовой.

Сажусь за руль, щелкаю ремнем безопасности. Выруливаю на старт, становлюсь в ряд. Наушники в уши, врубаю свой фартовый трек. Он меня еще ни разу не подводил.

Секунда... Две...

Старт.

Газ в пол. Адреналин шпарит в кровь.

Машина рвется вперед, меня вдавливает в сиденье.

Перед глазами только дорога, остальное перестает существовать. Асфальт блестит в свете фар, трасса длинная, ровная, в конце — крутой поворот.

Справа нарисовывается соперник — красный ниссан. Поджимает, пытается обойти.

Не сегодня, братан, не сегодня. Сегодня я герой.

Давлю на газ. Мой Турбо с ревом наращивает скорость. Веду его по прямой как по прочерченной линии.

Внезапно слева вылетает машина, резко срезая угол. Полоса узкая, места для маневра мало. Лишнее движение — нахер вылечу с трассы.

Пробую вырулить, но асфальт после дождя скользкий, сцепления почти нет. Выкручиваю руль, машину разворачивает и выносит на обочину.

Сбрасываю скорость, вдавливая педаль тормоза до упора. Из-под передних колес вылетает камень и с глухим стуком влетает в лобовое. Стекло трескается, осыпается внутрь.

Рефлекторно поднимаю руки, прикрывая лицо.

Осколки впиваются в ладони, предплечье отзывается режущей болью, от которой темнеет в глазах.

Что-то горячее и липкое стекает по коже. В ушах пульсирует, в висках стучат молоточки. Во рту появляется неприятный металлический привкус.

Сука.

Я жив?

Сквозь пульсирующую боль пробиваются крики.

— Скорую! Вызывайте скорую!

— Здесь есть врач?

Голоса сливаются в один сплошной гул. Кто-то трогает меня за плечо. Приоткрываю глаза, но взгляд не фокусируется. Вижу перед собой мутное расплывчатое пятно.

— Данил!

Голос. Ее голос.

Ну нах. Опять она мерещится?

— Ты, блядь, издеваешься? — сиплю, язык еле ворочается.

Приподнимаю голову, картинка постепенно проясняется.

Передо мной Яна. Яна Велесова.

Лицо белое, губы плотно сжаты. Колени в грязи, ладони в крови.

— Тихо, не шевелись, — снимает шарф, быстро сворачивает его и прижимает к ране. — Здесь глубокий порез, сильное кровотечение.

— Велесова… какого хера ты тут забыла... недоделанная, а?.. — язык еле ворочается. — Хватит уже, и так целыми днями у меня перед глазами... стоишь…

— Заткнись! — сверкает глазищами.

Зажимает шарфом сильнее, давит на рану.

— Ты совсем тупой? — шипит зло. — У тебя кровь хлещет, а ты тут в позу становишься.

— Не тупой, — цежу сквозь зубы.

— Подержи пока, — она берет мою руку и подносит к ране с шарфом. — Прижимай, только крепко!

Давлю. Зубы стиснуты так, что скулы болят.

Янка торопливо отцепляет от сумки ремень, быстро наматывает чуть выше раны и затягивает со всей силы. У меня даже глазах темнеет.

Черт, больно.

— Дыши ровно!

— Э, не так сильно… — выдыхаю. Голова мутнеет.

— Помолчи! — Она смотрит на меня, потом снова на рану. — Я лучше знаю, как надо.

Подчиняюсь. Моргаю, глядя на нее. Лицо сосредоточенное, точные движения, ни капли паники.

— Ты где так научилась? — спрашиваю хрипло.

— Хотела поступать в медицинский.

— Не поступила?

— Мать не пустила. Сказала, это не для меня.

Она проверяет пульс, взгляд цепкий, холодный. Потом оборачивается к толпе, окружившую машину.

— Воды! Кто-нибудь, принесите воды!

Сквозь толпу протискивается Макс.

— Данил, братан, живой?

— Живой, — кривлюсь типа улыбаюсь.

— Поехали.

— Ему надо в больницу, — говорит Яна. Макс только сейчас ее замечает, у него реально отвисает челюсть.