– Советую тебе впредь следить за каждым словом, – сказала я тем тоном, от которого глаза Вейжа наполнились ужасом, а Ясналия побелела, как мерзлый труп. – Если не можешь находиться со мной в одной комнате, то дверь там. Иди занимайся делами. Либо оставайся тут, но с закрытым ртом. – Я пристально посмотрела на нее. – С плотно закрытым ртом. Не надо проверять, насколько хватит моего терпения. Поверь, я еще сама этого не знаю.

Они напугались до смерти. Думаю, у Ясналии даже крутилась мысль извиниться, но просить прощения в такой ситуации – это все равно, что наносить их вонючую мазь на мертвеца. Бесполезно и пустая трата времени. Лучшее лекарство от смерти – следить за тем, что говоришь и кому.

В любом случае люди, трясущиеся от страха, мало чем полезны, поэтому, достав кожаный мешочек, я выудила две золотые монеты.

– Это, – одну монету я положила перед Вейжом, – за твои милосердие и доброту. А это, – второй золотой я подтолкнула к женщине, – за твое молчание.

Зрачки супругов одновременно расширились. Видимо, они прежде никогда не видели золото так близко.

Женщина тут же сгребла сверкающие монетки, пугливо посмотрела в окно и быстро запрятала новое богатство в подпол. И вместо таза и тарелок на столе оказались два стакана и пыльная бутылка бренди. Я всего лишь хотела смягчить обстановку и заставить Вейжа говорить, а оказалось, надо было сразу с золота начинать.

Через мгновение входная дверь хлопнула, и мы с Вейжом и бренди остались один на один.

– Знала бы, что так будет, сразу бы дала ей монетку, – удивленно сказала я, наблюдая, как Вейж откупоривает бутылку. Аромат сброженных фруктов и фиалок тут же ударил в нос.

– Не злись на Ясналию, она просто волнуется, – тепло попросил Вейж, от страха на его лице не осталось и следа. Золото творило чу́дные вещи.

– Твоя жена невыносима, ты же в курсе.

– Ты даже не представляешь насколько, – с улыбкой сказал он и подвинул мой стакан. – Но укажи мне на безгрешного, и я…

– Первым преклоню пред ним колено, – закончила я старую поговорку. – Безгрешных нет, но следи, чтобы язык Ясналии не довел ее до гибели. И всех вас.

Мужчина понимающе кивнул и сделал глоток. Его лицо озарилось заметным наслаждением. Вейж даже глаза закрыл, чтобы ничто не мешало смаковать напиток. Похоже, они нечасто позволяли себе маленькие радости вроде бренди. Если когда-нибудь окажусь тут снова, то обязательно прихвачу для них медового вина.

Я не торопила Вейжа. Пусть вдоволь насладится. Потом ему придется долго говорить. И еще я видела в его глазах летящие назад годы, десятилетия и целые эпохи, наполненные болью. Вейж мысленно выстраивал историю.

Я уже опустошила первый стакан, когда поседевший полуслепой мужчина заговорил.

Снег хрустел под ногами.

Я еще раз поднималась на утес, а теперь спускалась по снежному склону к деревне с седлом в руке, которое сняла с мертвой лошади. Я почистила его и осмотрела: вполне годное, кожа и выделка хорошие. Грешно такое бросать где попало.

Когда я попрощалась, вся семья облегченно выдохнула. Не думаю, что Вейж еще в состоянии заниматься делами: он изрядно напился. Скорее всего, уже спит и видит чудесные послеполуденные сны. А когда он проснется, я уже буду далеко. И Вейж никогда не узнает, что сам подсказал мне, куда направиться после деревни.

Мир изменился. И хоть я смутно помнила, как было раньше, слова Вейжа меня поразили.

Боясь, что память снова начнет меня подводить, я вновь и вновь мысленно проговаривала услышанную историю, пока шла через зимний лес.

Вейж сказал, все началось со смерти короля Гонника и его семьи. Хоть он тогда и был подростком, но хорошо помнил, как в Баате наступила пугающая «тишина». Гонник Дагган был достойнейшим правителем, и вся страна пребывала в трауре. Но это было лишь затишьем перед бурей.

Не успели выбрать нового правителя, как в Восточной Тарте стали исчезать люди. Не только ночью, но и посреди бела дня. Люди уходили за дровами, козами, молоком и не возвращались. Исчезновения стали настоящим кошмаром тартанцев, и вскоре уже весь Баат говорил об этом. Рыцари постоянно патрулировали деревни, города и окрестные леса, но тщетно. Никаких следов и тел.

В Тарте люди перестали пропадать так же внезапно, как начали. А потом разом исчезло много людей в Северном Юшене. На этом моменте Вейж печально улыбнулся и надолго замолчал. А когда продолжил, то я узнала, что он родом из Западного Эбиса – самого богатейшего края Баата.

В Эбисе добывалось все: платина, сапфиры, железо, золото, обсидианы, мрамор… Ни один край не приносил столько ресурсов, сколько Эбис, и он вполне мог стать главенствующим… Но жизнь там была очень нелегка. Эбис располагался на плоской горе, откуда и добывались все благородные металлы. Солнце светило там почти круглые сутки и, отражаясь от драгоценной поверхности, ослепляло любого неподготовленного путника быстрее, чем плавилась свеча. Ночи там были до смешного короткими, поэтому все жители Эбиса почти круглосуточно носили защитные устройства для глаз – два круглых стеклышка из темного берилла, которые соединялись платиновой перемычкой и обрамлялись кожаными лентами, чтобы держаться на лице. Вейж назвал это очками.