Женщина тут же ощетинилась, хотя краска смеха еще не сошла с ее лица.

– Это твоя кара, убийца! – процедила она сквозь зубы. – Всем воздается за содеянное! Ты заслужила!

– Заслужила потерять память? – скептически заметила я. – И в чем же тут кара, Ясналия?

Она коварно улыбнулась и моментально перестала быть красивой. Мерзкая ухмылка исказила ее природную красоту.

– Потерять память – значит потерять себя, – сказала она, не прекращая улыбаться. – Причины в твоей голове стерлись, как и последствия. Ты будешь узнавать о себе ужасные вещи по кусочку, но не сможешь понять, почему совершила тот или иной поступок. Ты можешь узнать, что убила собственную мать, но никогда не поймешь зачем. Это и есть самое страшное наказание… Забвение и есть кара! Видеть на своих руках чужую кровь, которую не смыть ни одной мыльнянкой. – Она наклонилась ко мне. – И даже не знать, чья это кровь.

– Да, ты философ, Ясналия, – равнодушно ответила я.

Женщина победно вздернула голову и продолжила уборку.

Если скажу, что ее слова не тронули меня, то совру. Они зацепили самые глубинные струны, и звон до сих пор стоял в ушах. Но, во-первых, я уже и так об этом думала – Ясналия не открыла мне ничего нового. Во-вторых, ее отвратительный монолог ни на шаг не приблизил меня к мало-мальски важным сведениям. Зато, судя по выражению лица, Ясналия наконец успокоилась, после того как выговорилась. Даже не сверлила меня злобным взглядом каждую секунду, пока намывала посуду в тазу.

– Вернемся к вопросам и ответам, – снова начала я. – Кто я? И прошу ответить коротко, насколько это возможно.

– Ты кнарк, – безразлично выдала Ясналия, постукивая тарелками.

Вейж тут же дернул ее за фартук, а я прыснула со смеху. Теперь моя очередь смеяться, стало быть. Но веселье долго не продлилось – лица обоих супругов были нелепо серьезными.

Потерев лицо, я покачала головой.

– Кнарк… Темный слуга Бадзун-Гра, блуждающий самыми лютыми ночами и пожирающий младенцев. – Я подавила новую волну смеха. – И еще вроде девственниц. Или это из другой сказки?

– Так, значит, ты помнишь, кто такие кнарки? – прищурилась Ясналия, не прекращая натирать тарелку.

– Я же сказала, что помню давние времена. А страшилки про кнарков появились задолго до начала правления Дагганов. Так что да, я помню. Как и мифы про водяных чудищ, дабы дети тайком не бегали к озерам, байки про ведьм, которые крадут непослушных детей, и еще что-то там про гигантских волков, затаившихся под окнами.

– Это правда, – печально сказал Вейж.

– Что, все? – притворно ужаснулась я. – И водяные чу…

– Ты треклятый кнарк! – Ясналия перебила меня, и всплеск от воды в тазу долетел до потолка. – Хочешь верь, хочешь нет!

Тишина. Я все ждала, что кто-нибудь из них признается в глупой, несмешной шутке, но…

– Так, – я внимательно посмотрела на них, – вы верите, что кнарки действительно существуют, ладно. Не стану переубеждать. Но почему вы решили, что я одна из них?

– Что ты помнишь о них из преданий? – задал встречный вопрос Вейж, поднялся и, хромая, направился к потайному погребу.

Я покачала головой.

– Немного. Кнарки – слуги Бадзун-Гра, владыки мрака. Тени следуют за ними по пятам, – перечисляла я, напрягая память. – Они уродливые, с мраморной кожей, вздувшимися венами и глазами такими же черными, как и их души.

Пока я вспоминала, Вейж пошарил рукой под полом, достал погнутую тарелку и протянул ее мне.

Взяв тарелку, я покрутила ее над столом и вопросительно посмотрела на Вейжа.

– Это все выдумки, – сказал он. – Кроме глаз. – Мужчина кивнул на тарелку. – Она из чистого серебра.

Тарелка из чистого серебра… До меня не сразу дошло, но когда я поднесла тарелку к лицу… Мурашки сковали все тело. Холод пронзил внутренности, а ведь я по природе не могла замерзнуть.

Серебряная тарелка послужила хорошим зеркалом. Пусть мутным и с царапинами, но себя я видела отлично.

Черные глаза. От внутреннего уголка до внешнего. Никакого белка. Большие черные лепестки без намека на зрачок. И этот цвет был чернее угля и глубже самого необъятного моря. Ни вздувшихся вен, ни мертвенно-бледной кожи, ни уродств. Лишь бесконечно черные пустоты вместо глазных яблок.

Невольно сглотнув, я аккуратно поставила тарелку и посмотрела на Вейжа.

– А теперь давай по порядку, – медленно произнесла я, и собственный голос оказался хриплым. – Рассказывай.

Вейж взъерошил волосы.

– С какого момента?

– С падения династии Дагганов.

Ясналия снова брякнула тарелкой о таз. Но прежде, чем она успела открыть рот, я пнула ногой дверь и указала на женщину.