Бабулины наставления все еще были свежи в памяти, и главное из них касалось доверия. Она учила никогда не открываться человеку, пока не будешь на сто процентов уверена, что он не причинит тебе боли.

Нам с Леви еще о многом предстояло поговорить. Оставались нерешенные вопросы.

Но я этого хотела.

— Да, — отозвалась я. — А ты?

— Больше всего на свете.



В конечном счете именно звонок от Салли вынудил Леви сорваться на работу, как бы он ни рвался остаться. Оказалось, один из ведущих сотрудников сходил на собеседование к Келвину и хотел слить инсайдерскую информацию о том, какие условия предлагает брат. Леви порывался все-таки остаться дома, но я настояла, чтобы он поехал и со всем разобрался, добавив, что договорить мы сможем и позже.

Он взял обещание немедленно позвонить, если самочувствие хоть немного ухудшится.

Меня это совершенно не тревожило. По плану был тотальный отдых, чему я и собиралась неукоснительно следовать. Наконец-то появилось время уложить кудри и привести себя в приличный вид, после чего устроилась на диване с книгой в ожидании, пока высохнут волосы.

Ближе к полудню, когда я раздумывала, не пора ли перекусить, зазвонил телефон: на экране высветилось имя Эммы.

— Боже, — выпалила она, стоило взять трубку. — Надежная машина – это просто спасение, когда живешь у черта на куличках.

— Рада, что она появилась, — ответила я.

— Но я верну, если Леви не выполнил свою часть уговора, — предупредила она. — Ну как, выполнил?

— Пока нет.

— Вот видишь! Я так и знала, что он вешает лапшу...

— Не потому, что передумал, а потому, что мы были немного заняты.

— Чем же?

Я шумно выдохнула. Тревога Леви и его родных лишний раз показала, до чего же сильно я привыкла замалчивать проблемы.

А Эмма такого отношения не заслуживала.

— В отделении скорой помощи. Снова жуткий приступ мигрени.

— Вот дерьмо, — выругалась сестра. — Я же видела, что ты сама не своя.

— Наверное, один из самых страшных приступов в жизни. Таблетки закончились, а...

— В смысле закончились? — встряла она.

— Можешь хотя бы ты не устраивать допрос? Поверь, мне столько нотаций прочитали, что больше просто не вынесу.

— Постараюсь. Так что стряслось?

— Запасы иссякли после увольнения, а в страховку Леви меня еще не вписали.

— Разве страховка не действует еще какое-то время? До конца месяца, например?

— Только не в том случае, когда все решает Келвин.

— Вот же мудак! — вспылила она. — Твою мать, как я его ненавижу.

— Взаимно, — вздохнула я. — К тому же я натворила глупостей. Леви чуть с ума не сошел, вернувшись домой и увидев меня.

— Все произошло до того, как ты ему рассказала, или после?

— До, — созналась я, невольно поморщившись.

— Да ладно. Эми, я же просила...

— Знаю! Но все завертелось слишком быстро. А хуже всего то, что, как оказалось, для него это больная тема. Отец точно так же скрывал диагноз, когда заболел раком.

В трубке послышался резкий вдох.

— Да ладно?

— Угу. Не самый мой блестящий поступок.

— Сильно поругались?

— Вообще-то... Злился он куда меньше, чем я того заслуживала. Особенно если учесть, какой астрономический счет из больницы теперь выставят.

— С чего вдруг тебя так заботят деньги? Ты же замужем за богачом!

— Наличие денег еще не означает желания спускать такие суммы.

— Жаль, что я не рядом – врезала бы тебе как следует. Эми, ну прекращай.

— У мамы с папой денег куры не клевали, почти как у него, но все равно ныли из-за каждой копейки.

— Так они те еще мудаки. Родителям нравилось сливать все время и средства на самого паршивого ребенка.

— Знаю, — обреченно отозвалась я. — Леви заявил то же самое.

— И у тебя есть повод ему не доверять?

— По крайней мере, Леви их не давал.

— Зато мама с папой постарались на славу?

— Ты же видела, как они себя вели.

— За что ужасно хотелось их отпинать, но чутье подсказывало, что ты такой жест не оценишь.

— Мне даже в голову не приходило, что жизнь может быть иной, пока не появился... Леви. Он вызвался решить абсолютно все мои проблемы, а я только и делаю, что жду подвоха – жду, когда сказка закончится и он исчезнет.

— Ой, да брось. Никуда он не денется.

— И откуда такая уверенность?

— Эми, он на тебе помешан. Когда мы ездили в магазин, у него рот не закрывался – все про тебя да про тебя. Понимаю, защитная реакция и все такое, но звучит это как жалкая отговорка: ты намеренно держишь его на расстоянии, вместо того чтобы наконец позволить себе заслуженное долго и счастливо.

— Правда говорил только обо мне?

— Ага. Причем светился, как мальчишка, распаковывающий рождественские подарки. До того мило, что аж блевать потянуло.

— Я дура, да?

— Не то слово.

— И каким-то непостижимым образом молодцом оказалась ты.