— Да, она тебя на дух не переносила, потому что ты – гниль. Единственный человек, которому так и не смог пустить пыль в глаза. Ты насквозь фальшивый, Келвин. Жалкий и фальшивый. В итоге все отвернутся, потому что ты поверхностный, зацикленный на себе мудак, живущий одной лишь жаждой мести! И держу пари, до одури боишься тех, кто видит твою истинную сущность. Тех, кто видит тебя насквозь, как бабушка. И как я.

— Не боюсь я тебя.

— Как и я тебя, — наглая ложь: внутри все сжималось от животного ужаса, но страх не мешал выводить его из себя.

— А стоило бы, — процедил он сквозь зубы.

— Ой, и что же ты мне сделаешь? Снова попробуешь вышвырнуть с работы? Попытаешься отобрать мужа или дом? Кишка тонка.

Бросив на него последнюю издевательскую ухмылку, я отвернулась, но пальцы стальной хваткой впились мне в предплечье, рывком разворачивая обратно. Лишь успела я взглянуть Келвину в лицо, как его рука взмыла в воздух, и я увидела летящую навстречу ладонь. Зажмурилась, прекрасно понимая: сейчас будет больно.

И было, черт возьми. В ушах зазвенело. Перед глазами померк свет. И я готова была поклясться, что услышала, как дружно ахнули собравшиеся гости.

Открыв глаза, я ожидала увидеть Келвина, заносящего руку для очередного удара. Но вместо этого обнаружила брата прижатым к земле тем, кого ожидала увидеть меньше всего.

— Что я говорил насчет того, чтобы ты даже пальцем не смел трогать мою жену?

Леви был в бешенстве. Таким взбешенным я его еще не видела, и поняла: он вот-вот сорвет весь план.

— Леви! — окликнула я.

— Какого хера ты здесь забыл? — прохрипел Келвин. — Ты же должен быть занят.

— Потому что подослал какую-то девку, чтобы она попыталась меня соблазнить? — прорычал он в ответ. — Твои дешевые манипуляции изначально были обречены на провал. Сначала я просто разозлился, но теперь, кажется, реально тебя прикончу.

Келвин дернулся. Безуспешно.

— Леви, — позвала я, пытаясь подняться, но ноги не слушались.

— Черт, милая, — он в мгновение ока слез с брата и оказался рядом. — Ты как? Надо было приехать раньше, я...

— Все нормально.

Келвин расхохотался и поднялся на колени.

— Нормально? Я наконец-то врезал тебе так, как давно мечтал. Ты это заслужила, Эми.

Издав глухое рычание, Леви уже было рванул обратно к Келвину, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

— Стой, — велела я. — Он только и ждет, чтобы ты пустил в ход кулаки.

— Но он же...

— Он меня ударил, — я наклонилась ближе. — На глазах у всех.

Леви наконец обернулся и заметил высыпавшую во двор толпу. Несколько человек снимали происходящее на телефоны. У многих челюсти отвисли от шока.

— Ну давай же! — крикнул Келвин, поднимаясь на ноги. — Я ударил твою жену! Разве ты не собираешься отомстить?

— Чтобы ты потом выставил себя жертвой? — спросила я. — Ну уж нет. Стоило мне впервые в жизни дать отпор, как ты тут же показал свое истинное лицо. Теперь переиначить историю не выйдет. Ты угрожал мне всю жизнь, а стоило перестать тебя бояться, как распустил руки, — я вытерла нос и заметила кровь на пальцах. — Пошел. Ты.

— Ты больше никогда к ней не приблизишься, — отрезал Леви. — В следующий раз мы увидимся в суде, когда я буду оформлять запретительный ордер.

— И он будет не первым в твоей биографии, — добавила я.

— Пошли вы! — заорал Келвин. — Да лучше б ты сдохла от этих дурацких мигреней, чтоб больше никогда не пришлось с тобой возиться!

Слова были жестокими. Но и реакция окружающих – тоже.

— Боже мой! — ахнула какая-то женщина. — Это же ваша сестра!

— Он еще и ударил ее. Я сама видела!

— И этому человеку мы собираемся доверить управление психиатрической клиникой?

Я усмехнулась.

— Теперь все видят, кто ты есть на самом деле. Можешь ненавидеть меня сколько влезет. Но ты сам это заслужил, — я схватила Леви за руку и потянула за собой. — Пошли.

— Вести машину сможешь? — спросил он.

— Вполне, — ответила я. — Голова кружится меньше. Просто дай мне вывезти машину, пока Келвин не раздобыл биту.

— Мне до одури не нравится все произошедшее, — признался он. — Но было очень умно.

— Что ж, нужно было пополнить список еще одним глупым поступком. И этого должно хватить, чтобы он навсегда исчез из нашей жизни.

Мы сели по машинам, и, прежде чем уехать, я проигнорировала крики бегущих следом матери и отца. Боль притупилась, превратившись в ноющую пульсацию, которая была ничем по сравнению с той болью, что приходилось терпеть всю жизнь.

Я наконец увидела, на какое самое страшное зло он способен.

И справилась.

До дома я добралась без приключений. Звонки родителей разрывали телефон, но отвечать не было ни малейшего желания. Вместо этого я заблокировала оба номера.

Они начнут твердить, что сама виновата. А я сыта по горло.

Дверца машины распахнулась, и Леви заглянул в салон.

— Ты как?

— Скажу честно: уж лучше получить кулаком в лицо, чем терпеть очередную мигрень.

— Господи, — выдохнул он. — Сейчас я приведу тебя в порядок. И учти: больше мы в такие игры не играем.