— Ой, даже не знаю. Может, чтобы разрушить мой брак? Испортить жизнь? Вы, кажется, забываете, что Келвин в подобных делах давно поднаторел.

— Он бы никогда...

Издав невеселый смешок, я покачала головой.

— Вы же намеренно закрываете на все глаза, верно? Что бы он ни вытворял, продолжаете молиться. Господи, до вас просто не достучаться.

От возмущения у матери отвисла челюсть.

— Эми, прекрати немедленно. Сегодня праздник твоего брата, и он заслуживает быть в центре внимания.

— Он обманом заставил бабушку отписать дом. Вы ведь в курсе? Наплел, будто позаботится обо мне, и палец о палец не ударил.

— Наверное, потому, что ты никогда и не стоила заботы, — припечатала она, скрестив руки на груди.

— Я стою гораздо большего, — парировала я. — И очень жаль, что вы этого не замечаете.

— Так ты явилась только ради того, чтобы устроить скандал?

— Я ничего не устраиваю. Я ставлю точку.

Развернувшись на каблуках, я зашагала в гостиную, где вокруг Келвина собралась целая толпа. Брат заливисто смеялся, упиваясь каждым мгновением триумфа.

Подхватив бокал с шампанским, я взобралась прямо на стол.

— Минуточку внимания, пожалуйста!

Гости разом обернулись на голос. Взглянул на меня и Келвин: привычная самодовольно-беспечная ухмылка мгновенно сменилась неподдельной тревогой.

Промелькнувший на его лице страх был мне до боли знаком.

Именно с этим чувством я прожила всю жизнь.

— Многие из присутствующих со мной не знакомы, так что представлюсь: я Эми, сестра-близнец Келвина. И хочу от всей души поздравить брата.

В толпе раздались жидкие аплодисменты.

— Ему это жизненно необходимо. Знаете, в детстве он вечно отталкивал меня в сторону, стоило только вниманию переключиться на мою скромную персону.

— Эми, слезай, — жестко отчеканил Келвин, пытаясь пробиться ко мне сквозь толпу.

— Именно, — поддакнула мать. — Хватит устраивать цирк.

— Нет-нет. Дайте договорить. Давно пора уделить тебе то внимание, которого заслуживаешь, — я подняла бокал, и гости последовали примеру, даже не подозревая, к чему я клоню. — Так вот, в детстве я жутко ревновала, когда все вились вокруг него. Хотелось, чтобы и у меня был хоть один друг. Но знаете что? Я поняла: для Келвина это жизненная необходимость. Без чужого обожания он не существует. Стоит событиям пойти не по его сценарию, как Келвин теряет контроль. В такие моменты он запросто может перебить окна или начать манипулировать умирающим человеком. А еще – уволить родную сестру с хроническим заболеванием, лишив медицинской страховки. Обычное дело, правда?

В комнате повисла мертвая тишина. Казалось, за милю было бы слышно, как на пол падает булавка.

— Так что, умоляю, продолжайте и дальше тешить его эго. Поверьте, вы не захотите узнать, на что он способен, если обожание вдруг прекратится.

По толпе прокатился взволнованный шепоток, а я спрыгнула со стола и направилась к выходу.

— Эми! — рявкнул отец. — Какого черта сейчас было?

— Я наконец-то высказала все то, о чем следовало кричать эти годы. Не благодарите.

— Никто тебя и не благодарит.

— Вот и славно. Взаимно. Вы с матерью всю жизнь предпочитали мне Келвина. Я совершенно не горю желанием чествовать избалованного инфантила, не умеющего принимать отказы.

Отец аж побагровел.

— Скандалы устраиваешь только ты.

— И отлично. Имею право хотя бы на один. По крайней мере, я не тащу родственников в гребаный суд сразу после похорон.

— Т-твоя бабушка ошибалась! — вспылил отец. — Она никогда не давала ему той любви, которой он заслуживал.

— Обделять близких любовью – это у нас семейное.

Келвин проталкивался ко мне сквозь толпу: явно вознамерился загнать в угол. Лицо брата исказила слепая ярость – спускать подобную выходку с рук он не собирался.

И лишние свидетели ни к чему.

Пулей выскочив за дверь, я бросилась на лужайку сбоку от дома.

Нагнал он меня почти мгновенно.

— Эми! Не надейся сбежать после того, что вытворила.

Резко развернувшись, я показала ему средний палец.

— Ты это заслужил!

— А ты заслужила увольнение.

— Знаешь что? И слава богу. Только благодаря этому я и встретила своего мужа, так что премного благодарна.

— Мужа, который проводит сегодняшний вечер с другой женщиной.

— Он к Аве даже пальцем не притронется.

— Да неужели? Он далеко не первый, кто бросит тебя, едва на горизонте замаячит вариант получше.

Я рассмеялась.

— Прямо как бабушка поступила с тобой?

На долю секунды челюсть Келвина отвисла, но уже в следующее мгновение он весь подобрался, каменея от ярости.

— Да как ты, мать твою, смеешь.