— И ты чувствовала себя обязанной. Я делаю это для того, чтобы мы исправили то, что испортили за четыре года. Мы можем сосредоточиться друг на друге без давления. Это ради тебя.

— Я уже это слышала, — сухо сказала я. — И это никогда не бывает «ради меня». Это всегда о том, что другие считают нужным для меня. Ты решил держать меня на расстоянии, даже не спросив, чего хочу я, и этим тоже сделал мне больно.

— Я не хотел тебя ранить, я просто думал…

— Может, хватит думать и пора начать меня слушать?

Он замер и ничего не ответил, так что я продолжила:

— То, что было в прошлом – ужасно, и я жалею об этом. Но мне никогда не было больно от того, что мы спали вместе. Это было единственным, что нас связывало.

— И разве это правильно? Разве мы не должны развивать другие грани, а не цепляться за то единственное, что у нас было?

— Это все части одного целого. Это брак. Мы можем работать над тем, в чем хуже, не лишая себя того, в чем лучше. Лишать себя хорошего – это наказание, которого никто из нас не заслужил.

Себастьян тяжело выдохнул, будто с его плеч упал тяжелый груз.

— Я тебя услышал. Но я искренне не понимаю, почему ты вообще хочешь быть со мной после всего. Ты должна меня ненавидеть.

— Может, какое-то время так и было, — призналась я. — Но не сейчас. Единственное, что я ненавижу – это то, что ты все решил за меня.

Он выглядел растерянным. И заговорил лишь после долгой паузы:

— Прости меня, — тихо сказал он. — Я даже не знаю, как все исправить. Как не сделать хуже? Что мне сделать, чтобы это не повторилось…

Я остановила его, подойдя ближе и твердо положив ладонь ему на грудь. Что интересно, точно так же Роханда поступила с Джеймиссоном.

— Одного «прости» достаточно.

— Но я… я поступил как твои родители. Я сделал тебе больно.

— Слышал когда-нибудь о такой штуке, как прощение? — спросила я, чуть приподняв уголок губ.

— У тебя нет причин меня прощать.

— Такое прощение – самое ценное.

Он замер, будто узнав фразу:

— Это ведь из «The Fair Originals», да?

Так и было. Джеймиссон сказал это Роханде в четвертой книге.

— Я же говорила, что перечитывала их сотню раз.

— Похоже на то.

Я хотела убрать руку, чувствуя, что он успокоился, но он перехватил мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Я хочу тебя каждый день, — сказал он. — Никогда в этом не сомневайся. И в себе не сомневайся. Лили, дело не в тебе. В тебе никогда не было проблемы.

— Мой жизненный опыт говорит об обратном, — дрогнувшим голосом ответила я.

— Мне жаль, — произнес он. — Ты не должна так себя чувствовать.

Он прислонился своим лбом к моему, и от этого жеста перехватило дыхание. Я всегда считала секс высшей формой близости, и долгое время у нас был только он.

Но сейчас, стоя посреди гостиной, касаясь его лба своим, я ощущала такую глубину, которой между нами никогда не было.

— Можно я… — я осеклась, собираясь с духом. — Можно я останусь с тобой на ночь?

— Конечно, — ответил Себастьян. — Правда… я не уверен, что готов к чему-то большему.

— Все в порядке, — сказала я. — Я просто хочу быть с тобой. В любом смысле.

Вдохновленная собственной смелостью, я чуть потянулась и мягко поцеловала его. Он тут же отозвался, очень медленно прижавшись губами к моим.

Он взял меня за руку и повел в свою спальню. Она была больше моей, но такая же уютная.

— Не против, если я умоюсь в твоей ванной?

— Пользуйся всем, чем хочешь, — ответил он.

Я улыбнулась ему и прошла в хозяйскую ванную, чтобы смыть макияж. Именно здесь я по-настоящему почувствовала себя его женой – умываясь в той же ванной, что и он, и пользуясь второй раковиной, предназначенной для партнера.

— Эй, — позвал он. — У меня есть удобная пижама, если хочешь. Правда, штаны придется затянуть.

— С удовольствием, — я забрала вещи. Они были велики, так что пришлось не только завязать шнурок на талии, но и подогнуть штанины.

Зато мне было очень удобно.

Переодевшись, я легла рядом с ним, лицом к нему. В комнате работали вентилятор и генератор белого шума, наполняя пространство мерным гулом, от которого клонило в сон.

Он протянул руку и бережно положил ладонь мне на бедро.

— Я рад, что ты здесь.

— Я тоже, — ответила я. Он мягко поцеловал меня в лоб и притянул ближе. Мое тело прижалось к его телу, согреваясь лучше, чем под одеялом. Я позволяла себе просто раствориться в нем. Все тревоги исчезли, пока я погружалась в сон.

Это был самый спокойный сон за последние годы.

ГЛАВА 17



Проснулась я в тепле.

Сквозь полупрозрачные шторы Себастьяна пробивался свет, заливая комнату мягким золотистым сиянием. Я зажмурилась и мигом вспомнила вчерашний вечер.

Глубоко внутри все еще оставался стыд за то, что я призналась ему в своих страхах – вся проблема во мне, но его реакция, эти жесткие, но честные слова принесли такое долгожданное облегчение.