Я киваю, все еще не в состоянии сформулировать слова. Моя кожа гудит от осознания каждого места, к которому он прикасается. Уэллс расстегивает первую пуговицу на моей рубашке, оставляя поцелуй на открытой коже. Он продолжает расстегивать пуговицы и целовать мою грудь и живот, наконец, раздвигая материал, так что моя грудь оказывается обнаженной перед ним.

Уэллс сползает с кровати, опускается на колени и снимает один ботинок, затем другой, прежде чем снять с меня штаны и трусики. Он так нежно массирует мои ноги и ступни, бросая на меня пылающий взгляд. Сочетание его сладких прикосновений и диких глаз заставляет меня извиваться в его хватке, пытаясь облегчить боль, грозящую охватить все тело.

Почувствовав мою потребность, он сжимает мои бедра своими массивными руками и раздвигает ноги. Я вскрикиваю и откидываюсь на спину, когда Уэллс нажимает большим пальцем на клитор. Внезапный мощный всплеск удовольствия пронзает меня и сотрясает до глубины души.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, его язык оказывается на моей мокрой вагине, облизывая и покусывая чувствительную плоть. Он подталкивает клитор носом, а затем пронзает языком мою маленькую дырочку, вычерпывая соки и выпивая их.

Затем я чувствую, как он тянет свой язык ниже, ниже, ниже, пока он не начинает дразнить мой задний вход. Я задыхаюсь от грязности всего этого, но запретная природа делает меня еще более мокрой. Он облизывает плотное кольцо мышц и рычит.

– О, черт, – шепчу я. – Да, да, да… – мой шепот превращается в громкий стон, когда кончик его языка проникает внутрь. Уэллс трет мой клитор яростными кругами, а я сжимаю простыни, скручивая их в кулаках, пока тело расширяется и сжимается. – Уэллс, я…

Я разбиваюсь вдребезги, даже не закончив предложение. Оргазм проносится сквозь меня с такой силой, что я подпрыгиваю с кровати, пытаясь избежать всепоглощающего удовольствия. Уэллс толкает меня обратно вниз, распластав руку на моем животе. Он держит меня там, заставляя чувствовать все это, каждую последнюю каплю наслаждения.

Я лежу на кровати, абсолютная лужа блаженства. Я смутно осознаю, что Уэллс встает и срывает с себя одежду. Когда он не возвращается ко мне сразу, мне удается приподняться на локтях, хотя это требует значительных усилий. Я открываю глаза и вижу, как он стоит передо мной, сжимая головку своего члена, когда он запрокидывает голову назад и делает глубокий вдох.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. Это перевертыш? Я его обидела?

– Да, – выдавливает он. – Пытаюсь не кончать прямо сейчас.

– Ох, – бормочу я, и румянец заливает мои щеки. – Но я даже не прикоснулась к тебе…

– Тебе не обязательно прикасаться ко мне, чтобы я сошел с ума от желания, пара. Каждая чертова вещь, которую ты делаешь, заводит меня, но смотреть, как ты сдаешься мне, чувствовать, как ты кончаешь... – он стонет и гладит свой член. Я наконец-то могу хорошенько его разглядеть, и моя челюсть отвисает. Я ничего не знаю о сексе, но это не может быть чем-то средним. – Ты должна перестать так на меня смотреть.

Я едва улавливаю его слова, завороженная белыми каплями жидкости, непрерывно стекающими с кончика его члена. Внезапно мне тоже хочется попробовать его на вкус.

Уэллс зажмуривает глаза, пока все его тело трясется. Я соскальзываю с кровати и опускаюсь на колени перед ним. Я понятия не имею, что делаю, просто знаю, что мне нужно провести языком по его твердой длине. Наклонившись вперед, я слизываю каплю жемчужной жидкости с его кончика, задыхаясь, когда соленый вкус касается моего языка.

– Магнолия! Господи, пара, что ты делаешь?

Он звучит сердито. Я сажусь на пятки и смотрю на него. Темные глаза Уэллса почти черные, когда они смотрят прямо в душу.

– Я сделала это неправильно? Я хотела попробовать тебя так же, как ты попробовал меня.

– Ты станешь моей погибелью, мой сексуальный ангел. Не останавливайся сейчас. Что бы ты ни делала, это будет потрясающе. Это все твое, Магнолия. Все твое.

Его слова придают мне смелости. Я заменяю его руку своей, сжимая основание его члена. Мои пальцы даже не соприкасаются, он такой невероятно толстый. Я делаю несколько движений, как он делал это, проверяя, что ему нравится. Уэллс шипит, когда я сжимаю его сильнее. Усиливая хватку, я начинаю поглаживать в равномерном ритме, раздвигая губы и беря головку его ствола в рот.

Уэллс бормочет себе под нос ряд ругательств и вплетает пальцы в мои волосы, собирая их в хвост. Он дергает пряди, и я смотрю на него, его член все еще на полпути у меня во рту.

– Такая чертовски красивая, Магнолия. Такая идеальная, сосет мой член, как хорошая девочка.

Я чувствую, что краснею от его похвалы, и продолжаю принимать его глубже, одновременно дроча основание его члена, которое не помещается у меня во рту. Он хрюкает и дергает бедрами, чертовски заполняя меня собой. Мне это нравится. Я жажду этого.

– Черт, – рычит он. Уэллс дергает мою голову назад за волосы и поднимает меня, прежде чем направить к кровати. Его руки скользят вниз по моим бокам почти благоговейно, а затем он толкает меня назад, моя спина приземляется на мягкий матрас. – Мне нужно быть внутри тебя, – рычит он.

Я киваю головой и раздвигаю для него ноги, приглашая его сделать именно это.