Я хватаю ртом воздух, когда плыву обратно на землю, кислород обжигает мои легкие и все же каким-то образом посылает толчки удовольствия моему клитору. Уэллс утыкается носом в мою шею, где он укусил меня, целуя это место так сладко, прежде чем положить подбородок мне на плечо и притянуть меня к себе.

Ни один из нас не двигается, но мне все равно. Он держится на предплечьях, чтобы не раздавить меня окончательно, но часть меня хочет, чтобы он это сделал. Я хочу раствориться в нем и остаться там навсегда.

В конце концов, Уэллс выходит из меня, и мы оба стонем от потери. Он перекатывается на спину и устраивает меня у себя на груди, прижимая нас как можно ближе. Уэллс обхватывает мою щеку и целует в лоб так сладко, прежде чем поцеловать одну заплаканную щеку, а затем другую.

– Ты в порядке, Магнолия? Господи, я так чертовски жестко тебя трахнул.

Я подтягиваюсь и целую его в нос, сонно улыбаясь своей паре.

– И я наслаждалась каждой секундой.

Его глаза вспыхивают яростным желанием, прежде чем смягчиться.

– Я тоже, Магнолия, – бубнит он, прежде чем прижать меня к своей груди. Я удовлетворенно вздыхаю и сворачиваюсь в его тепле, наслаждаясь безопасностью, которую я там нахожу. – Отдохни, мой маленький ангел.

Уэллс успокаивающе потирает мою спину, и я еще больше таю в нем, когда сон поглощает меня. Моя последняя мысль о том, что это самое счастливое, что я когда-либо чувствовала.

Глава 11



Уэллс

БОГИНЯ в моих руках слегка шевелится, потирая свой аппетитный зад о мой ноющий член. Мы уснули несколько часов назад, но даже малейшее движение моей пары заставляет моего медведя возбуждаться, делая меня таким твердым, что это больно. Частично это из-за эффекта брачной луны, но в основном это просто Магнолия.

Я сглатываю, сжимая зубы от потребности врезаться в нее прямо здесь, прямо сейчас. Моя пара, должно быть, страдает. Мы занимались любовью шесть раз, и она кончила, по крайней мере, в два раза больше. Ее бедная маленькая киска, должно быть, болит.

И все же Магнолия снова прижимается ко мне, издавая тихий стон. Я могу сказать, что она все еще спит, но тот факт, что она все еще хочет меня в своем сонном, полуночном тумане, заставляет мой член набухать еще больше, умоляя войти в ее мокрый, теплый рай.

Я провожу рукой по ее формам, следуя за изгибами ее талии и бедра, где я крепко держу ее и помогаю тереться о меня. Я могу сказать, в какой момент она полностью просыпается. Мягкий вздох Магнолии и дрожь во всем теле заставляют меня дергать бедрами и скользить своим членом вверх и вниз по щели в ее идеально круглых ягодицах.

– Уэллс… – выговаривает она, ее голос хриплый и чертовски сексуальный.

Я не сомневаюсь, что ее горло болит от того, что она кричала мое имя снова и снова ночью. Моя грудь расширяется от гордости при воспоминании о моей милой, грязной маленькой Магнолии, которая кончала на мой член. Я сделал это с ней. Я заставил ее рыдать от удовольствия, пока она, черт возьми, чуть не потеряла сознание прямо на мне.

Магнолия жадно прижимает свою задницу к моему изнывающему члену, позволяя головке дразнить ее маленький вход. Я рычу, когда чувствую, насколько она мокрая, ее сладкий, липкий мед практически капает. Лунный свет струится через щель в занавесках, покрывая все серебристым сиянием.

– Тебе что-то от меня нужно, пара? – бормочу я, завороженный ее красотой.

– Ты же знаешь, что да, – практически хнычет Магнолия. Я бы усмехнулась, но я нуждаюсь больше, чем она в данный момент, и я чувствую ее боль.

– Я не хочу причинять тебе боль. Наверное, нам стоит притормозить, – я выдавливаю слова изо рта, хотя и не предпринимаю никаких попыток изменить наше нынешнее положение.

– Но ты мне нужен. Пожалуйста? – моя соблазнительная маленькая пара ерзает у меня под боком, делая мою потребность в ней почти невыносимой.

– Черт, – рычу я, скользя рукой по ней спереди и погружая пальцы в ее пизду. Я не могу отказать своей женщине ни в чем, особенно когда она хочет того же, чего и я.

Обводя ее твердый, пульсирующий клитор своим средним пальцем, я качаю нас вперед и назад, вдавливая свой член в ее сочную задницу и разбрызгивая преякулят по этим округлым полушариям. Когда ее движения становятся дергаными, я вставляю два пальца в узкое маленькое лоно и прижимаю основание ладони к ее комочку нервов.

Проводя кончиком языка по ее отметине, я дразню и пробую на вкус свою драгоценную половинку, пока мы оба не начинаем дрожать от сдерживаемого желания.

Магнолия скулит и так сладко кончает для меня, заполняя мою руку своей разрядкой. Только когда она становится податливой, мокрой и расслабленной для меня, я хватаю ее верхнюю ногу и накидываю на свою, открывая ее для себя. Я дразню ее маленький вход головкой члена, вонзаясь прямо внутрь нее и проверяя, лжет ли она о том, как ей больно.

– Господи, – бормочу я. Стеночки ее киски пульсируют вокруг головки, массируя меня и заставляя яйца напрягаться.

Вот и все. Мой контроль рушится.