С кружащейся головой и бурчащим желудком Аури почистила зубы и умылась, а затем, полностью одетая, забралась в постель. Когда бабушка и дедушка зашли проведать её, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Каждый из них по очереди поцеловал её в макушку, и бабушка, уходя, плотно подоткнула одеяло.

К сожалению, они не закрыли дверь в спальню до конца, а закрывать её сейчас было бы слишком хлопотно, так что придется рискнуть. От очередного обмана бабушки и дедушки у нее началась изжога, ей нужно было знать, что с Крузом все в порядке. И, что еще важнее, ей нужно было извиниться перед ним.

Прождав еще полчаса, она услышала, как дедушка храпит, и бросилась в бой. Она выпрыгнула из окна — вернее, вывалилась из него — и вывела велосипед на дорогу.

Мимо нее проехали две машины, и оба раза сердце замирало в горле, когда она молилась, чтобы мама была на работе. К счастью, обе тревоги оказались ложными.

Когда она подъехала к дому Круза, там было темно, но на грунтовой дороге стоял грузовик его отца. У нее сжалось сердце. Неужели он вернулся из поездки раньше времени, потому что Круз попал в беду?

Она выключила фару, проезжая мимо окна его отца, и дважды споткнулась, пока пробиралась к дому Круза. Она легонько постучала, но ничего не произошло, и она постучала еще раз.

— Ты убьёшь себя в один прекрасный день.

О визге, вырвавшемся из её горла, будут говорить не одно поколение. В ту ночь, когда в городе появился велоцираптор и перебудил все население Дель-Соль. Некоторые спутали его с сиренами торнадо. Другие — с новорожденным кашалотом.

Повернувшись к богоподобному существу, спустившемуся с грузовика, она схватилась за грудь и задыхалась.

— Ты меня напугал.

— Никогда бы не подумал.

— Твой отец вернулся?

Он закрыл дверь и опустил взгляд. — Еще нет. — засунув ключи в карман, он подошел к ней. — Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечал на сообщения. Я должна была тебя проверить.

Даже в темноте глаза Круза заблестели, когда он улыбнулся. — Это была моя очередь, — сказал он и подвёл её к скамейке на крыльце.

Они сели, единственный свет исходил от уличного фонаря в паре десятков футов от них.

— Для чего?

— Я собирался зайти проведать тебя.

— Ну, мои бабушка и дедушка рано легли спать.

Он откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Твоя мама убьёт тебя. Потом она убьёт твоих бабушку и дедушку, когда узнает, как часто ты тайком выходишь из дома.

— О, они уже в ее списке жертв. Они постоянно устраивают ей свидания вслепую. Я должна была показать тебе это. Она пролистала свой телефон, пока не дошла до фотографии ожерелья.

Он взял его, чтобы рассмотреть поближе.

— Это из дома миссис Фэрборн?

— Да. Это как бриллиант «Надежда» в делах о пропавших людях. Я читала интервью с одним из членов семьи жертвы. Дядя, кажется. Такое впечатление, что ему было все равно, что его племянница пропала. Похоже, его больше волновало это старое ожерелье.

Она показала ему статью с фотографией ожерелья.

— Оно, видимо, очень ценное, но, судя по моим исследованиям, стоит всего несколько тысяч долларов. Ничего такого, что могло бы поставить под угрозу безопасность его племянницы.

— Где оно было?

— Висит на крючке у двери. Я сделала снимок, когда уходила.

Она придвинулась ближе.

— Это доказывает, Круз. Миссис Фэрборн — серийный убийца.

— Ни хрена себе.

Он посмотрел на фотографию и сравнил их, после чего передал ей телефон обратно.

— Ты должна показать это своей маме.

Она подняла руку, чтобы погрызть ноготь.

— Я не могу, — сказала она из-за спины. — Что, если миссис Фэрборн сядет в тюрьму из-за меня?

Он потянулся и вытащил из её волос опавший лист. Свидетельство падения из окна. — Если её посадят в тюрьму, то только потому, что она, скорее всего, убила много людей, но я тебя понимаю.

Она несколько секунд заворожённо смотрела на то, как его ресницы отбрасывают мягкую тень на щеки, а потом посмотрела мимо него на грузовик.

— Все в порядке?

— Что ты имеешь в виду?

Она опустила голову и тихо сказала:

— Я видела тебя. Помощник Рохас забрал наши телефоны, но ты вытащил еще один в камере. Ее взгляд вернулся к нему.

— Ты переписывался с помощником Рохасом, выдавая себя за отца? Это был его телефон?

Он отстранился от нее. Едва-едва. Она заметила это только потому, что лёгкий ветерок прошёлся по её руке, к которой он прижимался.

— Он ведь еще не знает, правда? — спросила она, осознание этого поразило её. Почему у него не только грузовик отца, но и его телефон?

— Я скажу ему, когда он вернётся домой.

— Завтра утром?

Когда он едва заметно кивнул ей, она решила оставить эту затею. Он лгал. Она это чувствовала.

— Ты ведь скажешь мне, если что-то будет не так?

Грустная улыбка расплылась по такому красивому лицу, что у нее перехватило дыхание.

— Да.

 

***