Он провёл свободной рукой по волосам и отвернулся от нее.

— Не знаю. Он казался нервным. Повышенной бдительностью. Как во время работы.

Хотя это было чертовски интересно — откуда Леви знать, как выглядит Кит Сибрайт во время работы и чем именно он зарабатывает на жизнь, — это могло подождать, пока за ним присмотрят. Однако если Ливай был прав, то это была не просто случайная драка в баре. Это было преднамеренное покушение на убийство.

Тут подошел Квинси.

— Возможно, я смогу объяснить поведение твоего друга.

Леви обернулся, нетерпеливо сжимая кепку.

— По словам нескольких свидетелей, он повздорил с мужчиной в «Квик-Марте» сегодня днём. Они сказали, что все было очень напряжённо.

Леви нахмурился.

— Он ничего об этом не говорил.

— Почему он вышел на улицу? — спросила Сан. — Он уходил?

— Мне нужно идти. — сказал Леви.

Куинси остановил его, показав ладонь.

— Мистер Уолден работал в «Квик-Марте», если ты хочешь пойти именно туда. Мы уже связались с ним. Он ничего не видел.

Леви воздел глаза к небу, словно умоляя о терпении.

— Тогда кто же был свидетелем в магазине? — он обвёл взглядом небольшую толпу. — Я поговорю с ними.

Сан было достаточно.

— Дай мне свои запястья. — сказала она, её голос был как бритва.

Он повернулся к ней.

— Что?

— Твои запястья. — она показала на одно из своих. — Я помещаю тебя под арест.

Если у ярости и было имя в этот момент, то это было имя Леви Равиндера.

Глава 3

Подаём ли мы пьяных, саркастичных засранцев? Узнайте на следующей неделе в программе «Мы думаем, что нет».

ВЫВЕСКА НА БАРЕ-ГРИЛЬ РОУДХАУС

 

— Я серьёзно. — она отстегнула пару пластиковых наручников с пояса Квинси.

Оставалось либо арестовать его и заставить отправиться в больницу, либо открыть шлюзы и умолять его поехать, надеясь, что её слезы его переубедят. Во-первых, не подействуют. Во-вторых, никто не должен был этого видеть. Официально арестовав его, офис шерифа будет обязан отвезти его в неотложную помощь, хочет он этого или нет.

Он наклонился ближе и проговорил сквозь стиснутые зубы.

— Ты не можешь быть серьёзной.

Она хотела только одного: обхватить руками его челюсть. Притянуть его к себе. Осыпать крошечными поцелуями его скульптурный рот и шептать неподобающие обещания, если он только отправится в медицинский центр. Но у них была толпа зрителей, не говоря уже о том, что её помощники могут потерять к ней последнее уважение, если она попытается соблазнить раненую жертву в разгар уголовного расследования.

Но все же…

Она наклонилась ближе, вдохнула тонкий аромат одеколона, исходящий от него, и прошептала:

— Я не могла бы быть более серьёзной, даже если бы ты мне заплатил.

Осторожно, стараясь не причинить ему боли, да он и не почувствовал бы её, находясь под адреналиновым кайфом, она надела наручники на его избитые руки, бейсболку и все остальное, и затянула их настолько туго, чтобы они не спадали.

— Не делай этого, Викрам.

В груди у нее сжалось сердце.

— Ты защищал друга в драке, а потом попал под грузовик, Леви. Просто сделай пару рентгеновских снимков, и Квинси тебя отпустит.

— Я? — удивлённо спросил Квинс.

Леви разочарованно вздохнул.

— К тому времени они уже уедут из штата.

— Мы этого не знаем. Зи сообщила о них. Все полицейские в Нью-Мексико ищут этот грузовик. — она взяла его за руку и повела к машине Куинси, немного удивившись, что он не сопротивляется. — Ты сделаешь это, а я пойду поговорю с мистером Уолденом.

Мистер Уолден, владелец «Квик Март», вряд ли оценит её ночное вторжение, но в тот момент ей было все равно.

— Уолден что-то увидел, — сказал Леви. — Он просто слишком труслив, чтобы вмешиваться.

— Я справлюсь с Уолденом. — Леви не ошибся. Этот человек был немного пронырой.

Он остановился, и выражение его лица сказало ей больше, чем любые слова. Кем бы ни был Кит Сибрайт, он значил для Леви больше, чем большинство членов его семьи. Впрочем, это о многом говорит.

— Позволь мне пойти с тобой. — это была не просьба. — Меня уполномочили. Это было бы законно.

Как она могла забыть?

— Мы можем обсудить это после рентгена.

Кровоизлияние в глаз становилось все сильнее. Весь белый цвет стал кроваво-красным, а припухлость вокруг глазницы потемнела и приобрела поразительный пурпурный, бордовый и чёрный цвет.

От досады он прикусил губу. Как бы из последних сил, он сказал:

— Один из них уже мёртв.

— Что?

Он поджал губы, явно не желая ничего говорить. Через мгновение он повторил: