Мой взгляд тут же падает на его огромные бицепсы. Когда он меняет позу в кресле и мышцы на руках напрягаются, внутри меня что-то шевелится.

Никогда не думала, что выступающие вены на мужских руках могут выглядеть настолько сексуально.

— Может, тогда тебе стоит перестать быть таким мясистым.

Он посмеивается.

— Ты определённо мой человек. Я понял это, как только тебя увидел.

— Ты меня вообще не знаешь.

— Но хочу узнать. Я вижу, что под этой твоей жёсткой оболочкой скрывается мягкая сердцевина.

— Не-а. У меня чёрная душа.

— Ни на секунду в это не поверю.

— Почему?

— Потому что ты целый день таскаешь книги для сестры. Ты приехала на книжную автограф-сессию, хотя сама вообще не читаешь. Это многое о тебе говорит.

Я пожимаю плечами.

— Я здесь только потому, что её подруга отказалась ехать в последний момент.

— Перестань себя недооценивать.

Я опускаю взгляд на свои ноги.

Если бы мне давали по пенни каждый раз, когда я это слышала, я была бы богатой женщиной.

— Хочешь уйти отсюда?

Я снова поднимаю на него глаза.

— И куда мы пойдём?

— Куда захочешь. Давай просто прогуляемся.

Я вздыхаю.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Я сейчас не ищу ничего серьёзного.

Он смеётся.

— Зара, я не замуж тебя зову. Это всего лишь прогулка.

— Я… ты…

— Да скажи уже.

— Сестра мне о тебе рассказала.

— И что именно? Какой я сексуальный и забавный?

На долю секунды на его лице появляется неловкость, но тут же сменяется ухмылкой.

— Можешь называть меня как угодно, милая.

— Ты всегда прячешь за шутками то, что чувствуешь на самом деле?

Он склоняет голову набок.

— А ты всегда задаёшь неудобные вопросы?

— Вот видишь. Ты опять уходишь от ответа.

— Ладно, давай договоримся. Я отвечаю на твои вопросы, а ты — на мои.

— Договорились.

Он оглядывается по сторонам.

— Здесь шумно. Может, пойдём куда-нибудь, где потише?

Я приподнимаю бровь.

— Например, в номер три-один-шесть?

— А-а, так ты всё-таки запомнила, — произносит он с самодовольной ухмылкой.

— Не льсти себе. Это три цифры. Запомнить их не так уж сложно.

— Это могли быть любые три цифры в любой комбинации.

Он встаёт и протягивает мне руку.

— Но да, можем подняться ко мне, раз уж ты сама попросила.

Я качаю головой.

— Ты невозможен.

— Ага. Часто это слышу.

Я беру его за руку.

— Уже поздно. Можешь проводить меня до моего номера.

— О, так вместо этого ты приглашаешь меня к себе?

Когда мы вместе выходим из бара, несколько человек оборачиваются нам вслед.

— Не дальше двери, — предупреждаю я.

— Какой именно? Двери спальни? Меня устраивает. Я вообще не люблю ограничиваться кроватью. В этом смысле я не особо традиционен.

— Ты как раз собирался объяснить мне, почему используешь юмор как щит, — говорю я, проигнорировав его выпад.

— Правда?

— Да. Именно это ты и собирался сделать.

Он вздыхает.

— Я не люблю показывать людям настоящего себя.

— Почему?

— Потому что тогда не так больно, когда они решают уйти. Я не принимаю это слишком близко к сердцу.

— А почему они должны уходить?

— Потому что они всегда уходят. Поверь, в моей жизни это повторяется снова и снова.

Он идёт следом за мной к лифту.

— Мне жаль. Иногда люди понимают, что у них было, только после того, как потеряют это.

— Это точно.

Двери лифта открываются, и он жестом предлагает мне войти первой.

— После тебя. На каком ты этаже?

— На третьем.

— Как и я. Как удобно.

Он нажимает кнопку третьего этажа, и мы ждём, пока двери закроются.

Не знаю, дело ли в том, что мы оказались в таком тесном пространстве, но атмосфера вдруг меняется. Мы оба молчим, однако сексуальное напряжение между нами буквально звенит в воздухе.

Мы одновременно поворачиваемся друг к другу, и становится очевидно: чувствуем это оба.

— Привет, — произносит он, и голос у него теперь заметно хриплее.

— Привет.

— Знаешь, будь это сцена из книги или фильма, мы бы сейчас точно начали целоваться.

Я смеюсь.

— Какая жалость, что это реальная жизнь.

— Ты права. Очень жаль.

Он делает шаг ко мне. Второй. Третий. Теперь мы стоим совсем близко. Слишком близко.

— Я бы поднял тебя, прижал к стене и…

Лифт дёргается и внезапно останавливается.

Я хватаюсь за Джексона, чтобы удержаться на ногах.

— Что происходит? — нервно спрашиваю я, когда лампы над нами начинают мигать.

— Похоже, мы здесь застряли.

Он поглаживает бороду, изображая глубокую задумчивость.

— Интересно, чем бы нам заняться, чтобы скоротать время?

Я слышу его голос, но уже не разбираю ни единого слова.

Всё, на чём я способна сосредоточиться, — четыре стены, которые словно начинают сдвигаться вокруг нас.