— Не был на дежурстве. Я только слышал, что этот парень был молчаливым и гордым, настоящим жителем сердца страны, если вы понимаете, о чем я. Носил желтую повязку дворцового бегуна, так что все в порядке.

— Как любит путешествовать его возвышенное высочество? — тихо спросил Ферсо, несомненно, обеспокоенный тем, что такой вопрос запрещен, но слишком любопытный, чтобы не задать его.

Она хотела сказать: Он ходит так же, как и все мы, делая шаг за шагом, опираясь на свои мускулистые ягодицы, но передумала.

— Он тренированный воин. Я думала, что принц, возможно, не справится с трудностями быстрого путешествия, но он, конечно, страж.

— Да, говорят, что стражи тверды как гвозди. Они сражаются со Спорами, разбойниками и предателями, — сказал Ферсо со свойственной ему серьезностью.

Адлин ухмыльнулся.

— Я всегда мечтал стать стражем, но такие, как я, слишком низки, чтобы быть принятыми в их ряды. Слушайте, вчера вечером я внимательно рассмотрел снаряжение одного из стражей. Вы знаете, какой вид рога они используют для своих луков? В зале архонта к тому времени уже стемнело, и я могу поклясться, что он мерцал словно магический.

— Я не знаю. Мы шли весь день в быстром темпе, чтобы добраться сюда к ночи. Честно говоря, дворцовым стражам нечего сказать помощнику-курьеру из провинции вроде меня. Я не очень хорошо рассмотрела их снаряжение. Но у них есть мечи из очищение-стали.

Они восхищенно засвистели. Одной из причин, по которой им нравилась Элен, было то, что она относилась к жителям нагорья так же, как к своим. Многие люди из благополучных низин считали своим долгом быть снисходительными к тем, кто жил на возвышенности. Она сама видела это: торговцы пытались обмануть их, потому что считали горцев глупцами; стражи пытались добиться сексуального контакта с парнем или девушкой, предлагая монету и не понимая, что секс в этих краях не был коммерцией — он был либо частью союза, заключенного между семьями, либо мимолетным развлечением на ночь, которое никого не касалось с восходом солнца.

Ферсо огляделся. Они все услышали шум, доносившийся из резиденции архонта.

— И все-таки, что здесь делает его возвышенное высочество? Моя бабка говорит, что ни один принц никогда не ходил по холмам Восхода Луны, а она знает все.

— Она действительно знает, о чем не раз подробно сообщала мне, когда я приносила ей письмо. — Элен с печальной улыбкой подняла руки, в то время как двое мужчин захихикали. — Я всего лишь их проводник.

Они понимающе кивнули. Не дело низких понимать высоких.

Принц и его стражи появились в поле зрения, направляясь к воротам в сопровождении архонта и его семьи. Люди уже выходили из своих домов и выстроились вдоль улицы, чтобы поклониться и в последний раз взглянуть на это чудо. Выражение лица призрака было очень серьезным. Настолько серьезным, что Элен пришлось резко выдохнуть, чтобы удержаться от смеха. Он слишком старался. Казалось, никто, кроме нее, этого не замечал.

Адлин метнулся в караульное помещение и вернулся со старым платочком, в который был завернут ломоть хлеба с сыром.

— Вот, Элен.

— Разве это не ваш собственный завтрак?

— Пожалуйста, вместе с моей благодарностью. Я могу принести еще, но не уверен, что они не забудут вас накормить.

— Передайте мою благодарность вашей дочери. Я знаю, как хорошо она заботится о вас с тех пор, как умерла ее мать.

— Я действительно благословлен. Кроме того, люди уже приходили и оставили несколько писем, спрашивая, не могли бы вы передать их в Привал Орледдер. Я сказал им, что с такими обыденными делами придется подождать.

— Спасибо. Я заберу их, когда вернусь. Пусть Высокие Небеса благословят вас и ваших близких. Адлин. Ферсо.

Стражи подошли к воротам, и Элен присоединилась к группе принца. Призрак бросил на нее взгляд, так быстро, что любой наблюдающий, скорее всего, не заметил бы этого. Он моргнул одним глазом. Скорее всего, это было хитрое подмигивание, имитирующее подергивание. Она слегка покачала головой и решительно отвела взгляд. Снова украдкой оглянувшись, она увидела, что он пристально смотрит на дорогу впереди, нахмурив брови и приподняв подбородок. Но его губы дрогнули, как будто он знал, что она смотрит на него, или как будто ему нравилось этот театр. Если такое существо, как он, вообще знало, что такое театр. Она должна спросить. Не то чтобы они снова смогут поговорить друг с другом в такой непринужденной манере.