"Все изменения конфигурации кухонного оборудования, способные прямо или косвенно повлиять на режим эксплуатации конфорки номер три, подлежат предварительному согласованию с Исполнителем"

— То есть если техникум поменяет плиту, сначала должен спросить Валеру, — поразился приятель.

Я медленно откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

— Хрен ему, а не этот договор, — покачал головой я. — Это сделка с дьяволом. Честное слово, душу продать выгоднее, чем работать с Валерой.

— Но ты же вчера сказал, что он единственный свободный маляр, который вам подходит, — нахмурился Ромка.

— Именно поэтому я сейчас читаю двенадцатую страницу договора о конфорке, — заметил я. — Но в таком виде я это не подпишу.

Я подумал, достал красную ручку и принялся вносить правки. Через пятнадцать минут от двух десятков страниц Валеры осталось всего пять.

Самого Валеру я поймал в коридоре после второй пары. Он увидел у меня в руках бумаги и сразу остановился.

— Ярцев, ты изучил договор? — спросил Валера.

— Полностью, — ответил я. — Более того, мои юристы подготовили встречную редакцию.

На слове "юристы" он посмотрел на меня с уважением, которого я совершенно не заслуживал. Правда, едва я протянул ему пять листов, как лицо Валеры вытянулось. Он явно был удивлён уменьшившейся толщиной договора, но ничего не сказал, начав изучать мою версию.

— Здесь отсутствует порядок компенсации временных интервалов, — сразу заметил он. — И где пункт о предварительном уведомлении?

Валера поднял на меня возмущённый взгляд.

— Это существенно снижает защищённость моих интересов.

— Зато существенно повышает вероятность того, что я подпишу документ, — заметил я.

От его версии осталось только главное: Валера берётся за технологическую подготовку и нанесение покрытия на "Спектр" после получения всех разрешений и проверки материалов; я обеспечиваю доступ к машине, расходники и организацию работ. Взамен я обязуюсь добиться официального закрепления за ним преимущественного использования третьей левой ближней конфорки в оговорённые часы.

— Формулировка "добиться согласования" недостаточно конкретна, — заявил Валера, дойдя до конца. — Также не определён срок и отсутствует ответственность за неисполнение.

Вот здесь моё терпение закончилось. Я с неожиданной ясностью вспомнил вчерашний самый первый Наряд. Надо было соглашаться и ломать конфорку к такой-то матери. Эх, шучу, конечно.

А затем я резко забрал у Валеры лист, положил на ближайший подоконник и сверху положил ручку:

— Слушай внимательно. Я действительно хочу, чтобы ты работал со "Спектром". Ты умеешь то, чего не умею я, и ты мне нужен. Поэтому я готов потратить своё время, договориться с Ниной Павловной и жильцами и сделать твою конфорку официально твоей на эти два часа.

Валера внимательно слушал.

— Но если ты сейчас начнёшь снова торговаться за компенсационные интервалы, форс-мажоры, право наследования конфорки и положение Луны относительно Тольятти, договора не будет, — продолжил я. — А поскольку никакой утверждённый график пока не существует, я сегодня вечером поставлю на третью конфорку чайник и буду кипятить воду, пока ты не подпишешь наше взаимовыгодное соглашение.

Глаза Валеры сузились.

— Это шантаж, — сообщил он.

— Нет, — возразил я. — Это действующий порядок пользования общей кухней.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом Валера тяжело вздохнул, взял ручку и поставил внизу свою аккуратную подпись.

Я выдохнул и забрал лист прежде, чем он успел передумать. Кузовщик-маляр Третьего Разряда у нас был. Осталось разобраться со всем остальным.

Валера забрал свой экземпляр договора, а я ещё раз посмотрел на свою подпись, сложил листы пополам и сунул их в рюкзак.

— Виктор Ярцев? — раздался за спиной спокойный мужской голос.

Я обернулся. Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти. Хороший тёмный костюм, светлая рубашка, дорогие часы и совершенно расслабленное выражение лица человека, которому не приходится повышать голос, чтобы его слушали.

А рядом с ним стоял Громов. Этого уже хватило бы, чтобы догадаться.

Но действующая Квалификационная идентификация, которая продолжала работать, решила окончательно снять все вопросы.

ГРОМОВ СТЕПАН АЛЕКСАНДРОВИЧ

СПЕЦИАЛЬНОСТЬ: АВТОЭЛЕКТРИК-ДИАГНОСТ

КВАЛИФИКАЦИЯ: V РАЗРЯД

Я невольно посмотрел на мужчину внимательнее. Теперь становилось понятно, почему Артём так странно реагировал на любое упоминание отца.

— Ярцев, это мой отец Степан Александрович Громов, — сухо представил его Артем. — Папа, это Виктор Ярцев, безразрядник, — зачем-то добавил он.

— Сын рассказал о вашем проекте, и я захотел на тебя поглядеть, — сообщил Громов-старший.

Ну и тон. Я как бы не статуя, чтобы меня лицезреть.

— Что же посмотрели, Степан Александрович, — равнодушно заметил я. — По какому именно вопросу я вам потребовался?

Артём едва заметно поморщился, но его отец, наоборот, улыбнулся и больше не тратил время на знакомства.