Права на это звание у Касима не было. Великим ханом звали того, кто сидел в Сарае, а в Сарае сидел крещёный Хасан с русскими полками. Но воины кричали, и Касим не запрещал. Ему это сильно льстило. И такие речи он готов был слушать до вечера.

Отца он не вспоминал. Отца зашили в саван* и увезли в первую же ночь, куда – знали немногие.

(Саван – это погребальное одеяние из белой ткани для покойников в виде длинной рубахи, а также белый покров, которым накрывают тело в гробу.)

Зато он помнил другое. Как стоял у этого возвышения мальчиком, и отец не глядя махал ему рукой, мол, иди, не мешай. Как в прошлом году просил у отца сотню, а получил двенадцать нукеров. Как отец три дня думал над словами уруса и отказался выслушать совет от своего сына. Как забрал понравившуюся ему деву в своей гарем. И таких обид было много…

Он тряхнул головой и посмотрел по сторонам. По правую руку и по левую от возвышения сидели четверо.

Мансур-бек из рода Ширин, с крашеной бородой, сидел ближе всех. Он был первым среди карачи при Сеид-Махмуде и при Махмуд-хане, и, если бы понадобилось, сел бы первым и при следующем. Рядом с ним Тенгри-Берди-бек из рода Барын. По другую сторону Абдулла-бек из рода Аргын и Хусейн-бек из рода Кыпчак, самый молодой из четверых, хотя и тому было за пятьдесят.

Они говорили о покорности.

- Эти присягнули, – говорил Мансур-бек. – Эти пришлют сыновей к лету. Эти находятся далеко, и гонцы ещё не вернулись. Но есть те, кто промолчал.

- Кто молчит? – спрашивал Касим.

Мансур-бек назвал имена, но тут же добавил.

- Эти ходили с твоим отцом на Терек, повелитель. Они старые. Им надо дать время.

- Сколько?

- До новой травы.

- Или прижать, – предложил Хусейн-бек. – Взять по сотне коней с каждого. Тогда думать они станут быстрее.

Касим слушал. Ему нравилось, что о таком спрашивают его. Он посмотрел на Мансур-бека, потом на Хусейн-бека, и было видно, что он не знает, чье предложение поддержать.

- Прижать, – сказал Касим.

Мансур-бек чуть склонил голову.

- На всё воля хана.

«Хан». Не «Великий хан». Касим заметил это и запомнил.

- Ещё Айдар и Тимербек, – сказал Абдулла-бек. – Они бежали из Казани и стоят на нашей земле. Ни присяги, ни подарка от них не было.

- Они привели твоему отцу уруса, – напомнил Мансур-бек. – Это их подарок.

- Тощий подарок, – рассмеялся Касим. Карачи переглянулись, и тоже рассмеялись, только искренности в этом смехе не было. Они прекрасно понимали, кто сидит в яме.

В этот момент от дверей послышался шум.

Стража расступилась, и через зал, между сидящими, пробежал человек в кольчуге, без шапки. Он упал на колени шагах в десяти от возвышения и ткнулся лбом в ковёр.

Это был Кутлуг, юзбаши, начальник стражи при зинданах.

- Беда, Великий хан, – сказал он в ковёр. – Твой пленник погиб.

В зале стало тихо.

Касим не сразу понял. Он сидел, рука его лежала на подушке, и лицо не изменилось. Потом он наклонился вперёд.

- Как погиб?

Кутлуг не поднял головы.

- Умер, Великий хан.

- Как умер? – Касим поднялся с подушек. – Как посмел? Кто ему позволил?

Урус был его. Он хотел получить секрет пушек, которые возьмут Крым, Сарай, Казань и Москву. Мастеру было велено не калечить, и мастер бил вполсилы. От такого не умирают.

- Мастера ко мне, – сказал Касим. – Если урус сдох от его палки, мастер ляжет в ту же яму. – И с яростью в голосе добавил: – И ты рядом.

У Кутлуга дрогнули плечи. Касим поднялся с трона, прокричал.

- КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО?

Кутлуг, не поднимая глаз, начал отвечать.

Что утром стражники откинули дверь ямы, чтобы вести уруса в пыточную. Но урус не пошевелился. Тогда спустился один, потом второй. Урус лежал на боку, лицом в солому. Холодный… губы синие, и весь он был синий, как утопленник, которого вытаскивают из-подо льда.

- Синий, – повторил Касим.

- Синий, Великий хан.

Касим сошёл с возвышения. Ступени он прошёл быстро, шапка съехала на глаза, и он не стал её поправлять. Мансур-бек поднялся следом, за ним остальные трое карачи, а за ними поднялся весь зал.

Они шли через переходы, через двор, мимо лестницы в подвал, к задней стене, где были ямы.

Там было светло и пахло навозом.

У ямы стояли стражники, человек восемь. Дверь была откинута, и в яму уходили две верёвки. Когда подошёл хан, стражники потянули.

Тело появилось из ямы. Сперва голова, потом плечи, и стражники подхватили его под руки и вытащили на землю. Положили на спину.

Урус был почти голый, в одних лохмотьях, что остались от штанов. Спина, бёдра и бок в засохшей крови, и к крови пристала солома. Лицо серое, губы синие. Глаза закрыты. Пахло от него ямой и мочой, и стражники отступили на шаг.

Касим подошёл.

Он постоял над телом, посмотрел. Потом размахнулся и пнул его в голову. Носком сапога, в висок, со всей силы. Голова мотнулась и легла обратно, щекой в землю.