Привет. Я ищу своего младшего брата Итана. Густые брови, взлохмаченные каштановые волосы, долговязое телосложение и достаточно глупый, чтобы прийти сюда.

Дверь распахивается, и облегчение заливает меня при виде парня по ту сторону. – Генри. – Я почти хватаю его за руку, но мне удается сдержаться. – Я за Итаном.

Генри смотрит на меня так, будто прекрасно осознает, что я не одобряю его дружбу с моим братом, затем отступает от двери, безмолвно приглашая войти.

Я закусываю губу, колеблясь. Я знала, что, возможно, мне придется войти, конечно. Но знать и делать – две совершенно разные вещи. Я нахожу утешение в тяжести своего ножа, переступая порог, и дверь закрывается за мной с окончательностью крышки гроба.

– Следуй за мной, Итан... – Остаток слов Генри проглатывается, когда кто-то начинает колотить в дверь. Мы оба поворачиваем головы на звук, и моя шея покрывается мурашками от сигналов опасности. Вероятно, потому что я стою в известном притоне, как идиотка.

– Надеюсь, это платящий клиент, – бормочет восемнадцатилетний парень, отпирая дверь.

– Ты не собираешься сначала посмотреть в глазок? – спрашиваю я, шокированная его полным отсутствием инстинктов самосохранения. Он бросает на меня скучающий взгляд, кричащий «ты драматизируешь», затем широко распахивает дверь.

Доля секунды спустя его резко отталкивают назад, когда проем взрывается криками мужчин в тактических жилетах с поднятым оружием.

– Полиция! Руки вверх! Бросьте оружие!

Мой живот проваливается в ад. Черт. Черт, черт, черт.

Один из копов валит Генри на землю, заламывая руки за спину и с громким щелчком защелкивая наручники на его запястьях с силой, явно превышающей необходимую. Другой замечает меня, но мои руки уже в воздухе, когда она приближается, с наручниками, свисающими с пальцев.

– Здравствуйте, детектив. – Я пытаюсь дружелюбно улыбнуться. – Я так рада вас видеть. Я пришла за своим братом и…

– Хватит. – Она разворачивает меня и хватает за руки без малейшей нежности. Прохладный металл касается моих запястий, и я вздрагиваю от прикосновения.

Меня тоже арестуют? Сколько это займет? Меньше часа? Нет, у меня осталось только сорок три минуты. Или уже тридцать? Боже, я даже не знаю, сколько времени заняло подойти к входной двери и дождаться, пока Генри откроет.

Я не могу быть арестованной. Паника подступает к горлу, и я начинаю вырываться, пытаясь выдернуть руки из ее железной хватки. – Я не преступница! Я здесь только из-за брата, клянусь…

– Твой брат – один из наркоторговцев? Который?

Мои губы приоткрываются, но слова не выходят. Что бы я ни сказала, она не поверит мне, правда? Она просто перекрутит мои слова, пока я не окажусь так глубоко, что никогда больше не увижу дневного света.

Копам нельзя доверять.

Меня толкают к входной двери, и слезы разочарования жгут глаза, когда в груди сворачивается холодный, тяжелый страх.

Я потеряю работу.

Глава 2

Лени

Меня заталкивают в патрульную машину, и я остаюсь с отличным обзором мужчин, которых одного за другим выводят изнутри в наручниках. Мое сердце болезненно сжимается, когда я замечаю среди них Итана. Его губы сжаты в тонкую линию, и это мятежное выражение заставляет его выглядеть намного старше восемнадцати.

Где я ошиблась?

Мои легкие горят от эмоций, и еще больше слез готовы пролиться, но я яростно моргаю. Я не какая-то слабачка, разваливающаяся при первых признаках неприятностей. И все же это похоже на личную неудачу. Я практически вырастила этого парня с пелёнок, и разве это не клеймо на мне, что, едва став совершеннолетним, он выбрал именно такой путь?

Его взгляд падает на мой скутер, и он начинает лихорадочно искать что-то острыми, отчаянными глазами. Когда эти знакомые голубые глаза наконец встречаются с моими через окно патрульной машины, его губы приоткрываются в том, что может быть удивлением или ужасом. Что-то, подозрительно похожее на чувство вины, мелькает на его лице, но он быстро отводит взгляд, прежде чем я успеваю полностью прочитать или расшифровать, что творится в этой его пустой башке.

Трус. Моя голова с глухим стуком падает на окно.

Женщина-детектив – не та, что заковала меня в наручники, – скользит на водительское сиденье. Я выпрямляюсь, включая самый разумный голос. – Как вы думаете, вы или кто-то из других офицеров могли бы прикрепить мой скутер к машине? – Я киваю в его сторону. – Мне бы очень не хотелось возвращаться сюда за ним. Большинство такси не хотят ехать в эту сторону.

Она хмуро смотрит на меня, но что-то в моем выражении – вероятно, чистое отчаяние – заставляет ее лицо смягчиться, совсем чуть-чуть. Выругавшись под нос, она снова выходит. Я смотрю, как она направляется к коллегам, указывая на мой скутер. Один из них смотрит на меня, и я заставляю себя улыбнуться, хотя это последнее, что мне хочется делать. Нужно их расположить.

Я действительно, действительно не хочу возвращаться в этот ад.