Когда я поворачиваюсь к нему, всё ещё тяжело дыша от ужаса и облегчения, он лишь пожимает плечами.
— Поняла? Убийственно точный бросок?
Глава 2
— Спасибо, — говорю я ему, когда наконец снова могу нормально дышать.
За свою жизнь я повидала достаточно внутренностей и кровавых сцен, но деревянные часы, пробившие грудную клетку насквозь, — это что-то новенькое.
Дикон смотрит на всё ещё подёргивающееся тело.
— Я сделал это не ради тебя.
Конечно, нет.
Дикон приказал своим людям никому не говорить, что я здесь, а его бармен пошёл против него и попытался попасть в Выводок. Видимо, билет в один конец — прямиком к предмету, пробившему сердце.
Дикон включает прикроватную лампу и осматривает состояние комнаты.
Перья повсюду. Сорванные занавески. Разнесённая дверь ванную.
— Вы сначала трахнулись или что?
Я поднимаюсь с пола, борясь с желанием согнуться пополам и блевать.
— Это самое…
— Оставь, — протягивает он, садясь на край кровати.
Я сжимаю губы.
Не знаю, чего ещё я ожидала от того же мужчины, который в первые пятнадцать минут нашего знакомства попытался выпросить у меня оральный секс, а потом поставил мне фингал под глазом.
— Где Рид?
— Не в доках.
Сердце замирает у меня в груди.
— Это значит, что он…
— Не думаю.
Облегчения всё равно нет.
— Тогда где он?
Он обдумывает мой вопрос.
Даже с его рельефными мышцами плеч и ярко-белыми волосами демон выглядит истощённым.
— Скорее всего, его пытают.
Он пошёл против своих.
Смерть — это милосердие за такое преступление.
Это настолько мучительный ответ, какой только мог дать Дикон, и произносит он его так, будто сообщает мне прогноз погоды.
Я дважды сглатываю, чтобы меня не вырвало.
— Твоя академия отправила кавалерию, — продолжает Дикон. — Я едва избежал половины охотников из Цитадели.
Чёрт.
Я написала Фионе, когда мы с Пенни убегали от грузового контейнера. Сказала ей, что Верховный Тан был в доках, а Выводок забрал Рида.
Конечно, она отправила лучших выпускников Харкера из Цитадели.
— Я не…
— Отправила меня в ловушку?
Взгляд Дикона не дрогнул.
В этих бледно-голубых глазах клубится необузданная, жестокая сила.
Такое зло, какого я не видела за все годы охоты.
Оно ползёт по моей коже, словно жуки.
Несмотря на всё во мне, что хочет оставаться сильной, я отвожу взгляд, заставляя сердце замедлиться.
Я знаю, что он слышит его грохот.
— Клянусь, нет. Всё, чего я хочу, — спасти жизнь твоего брата.
Когда я наконец нахожу в себе смелость снова встретиться с ним взглядом, эта жестокая ярость сменилась чем-то похожим на отвращение.
Будто мои чувства к его брату протухли.
— Значит, если они не… убили его, куда Верховный Тан его заберёт?
Дикон встаёт с кровати.
— Можешь гадать так же хорошо, как и я.
Этот человек управляет эпицентром девиантной и преступной деятельности в городе.
Нет никаких шансов, что он не знает, куда Финн увезёт пленника.
— Я тебе не верю.
Когда его челюсть напрягается, я тяжело сглатываю.
— И что же это значит?
— Ты знаешь, где он. Или хотя бы можешь сделать обоснованное предположение. Какой у нас следующий шаг?
Полные губы Дикона изгибаются в жестокой усмешке.
— Никакого нас нет, Вивьен. Есть только я, который ищет своего брата, и ты, которая остаётся здесь, пока я не решу, что с тобой делать.
Паника просачивается в мою кровь.
— Что? Я не останусь здесь. Мне нужно найти Рида.
— А мне нужно найти способ нейтрализовать эту штуку у тебя в спине, не убив тебя собственными руками.
Когда мои глаза расширяются, Дикон лишь пожимает плечами.
— Ничего личного. Я не могу позволить ходячей бомбе с часовым механизмом разгуливать по Астере без присмотра.
От человека, которому совершенно наплевать на других людей и то, что с ними происходит?
Чушь.
— Почему тебе вообще должно быть не всё равно?
Он цокает языком.
— Вивьен, я не хочу видеть, как по городу разгуливает хаос.
— А разве не хочешь?
— Каким бизнесом я буду заниматься во время апокалипсиса?
Моя кожа натягивается от раздражения.
— То есть что? Ты собираешься держать меня здесь в плену, пока не найдёшь способ убить меня, не убивая?
Его улыбка становится кривой и леденяще холодной.
— Примерно так.
Если бы я не боялась его настолько сильно, я бы повалила этого огромного придурка размером с бигфута на землю и избила до потери сознания.
Я уже однажды просто стояла и смотрела, как умирает человек, который мне дорог.
Я не собираюсь повторять это снова.
Мой взгляд скользит по комнате.
Нет двери, кроме той, через которую вошёл Дикон.
Но это окно…
Под ним лежит целая гора снега.
Когда его глаза сужаются, в них появляется первобытный интерес.