Я начинаю хромать, и это привлекает внимание Ченса. Он обхватывает меня за талию, снимая часть нагрузки с моей раненой ноги.

— Я осмотрю рану, как только мы доберемся до главного сервера.

Чем глубже мы заходим в помещение, тем холоднее становится. Я не могу унять дрожь в теле, но не жалуюсь на температуру, раз уж остальные молчат.

Мы подходим к огромному черному ящику размером в половину транспортного контейнера. Папа прикладывает свою ключ-карту, и двери раздвигаются, открывая вид на мерцающие лампочки, провода, монитор и клавиатуру.

Папа вводит пароль, получая доступ к системе.

— Дай посмотрю твою рану, — говорит Ченс.

Взяв меня за бедра, он помогает мне сесть на стойку. Ткань моих штанов насквозь пропиталась кровью.

Ченс бросает взгляд на отца.

— Джозеф, дай мне свой лабораторный халат.

Папа быстро скидывает халат и бросает его Ченсу, прежде чем вернуться к тому, чем он там занимался.

Ченс использует свой складной нож, чтобы отрезать от халата длинную полоску ткани, и когда он оборачивает ее вокруг моей ноги, завязывая тугой узел, я стискиваю зубы и сосредотачиваюсь на действиях отца.

— Я вошел, — говорит папа. На мониторе появляются сотни крошечных окон, и каждое транслирует разное видео. Папа снова что-то печатает на клавиатуре, и на экране остаются лишь четыре увеличенных окна, давая нам четкий обзор седьмого этажа.

В коридоре дежурят двадцать бесчувственных, следящих за лифтами и лестницей. Внутри офисного помещения находятся семь стражей – по одному на каждого эмиссара.

— Гораздо меньше, чем я ожидал, — бормочет Идрис. — Ясно как день, что они не были готовы к тому, что война придет к ним на порог. Тупые ублюдки.

Эмиссар Джейкоб, кажется, кричит; его лицо искажено гневом.

— Вот тебе и контроль над эмоциями, — бормочу я. — Мы можем как-нибудь услышать, о чем они говорят?

Папа качает головой.

— Отключи бесчувственных, — приказывает Идрис. — Нам останется разобраться только со стражами.

Кензо ухмыляется этой хорошей новости.

— У нас хватит патронов, чтобы уложить этих мудаков.

— О, нет, — ахает папа. — Смотрите. Он указывает на другую камеру наблюдения, транслирующую лестницу. Прямо к нам направляется отряд бесчувственных.

— За работу! — рычит Идрис. — Все охраняем дверь и не пускаем этих ублюдков так долго, как только сможем!

Папа начинает быстро печатать, и, несмотря на ледяной холод, на его лбу выступают капли пота.

Ченс помогает мне слезть со стойки, а затем говорит: — Оставайся здесь. Если бесчувственные прорвутся, помоги Идрису и Доун защитить отца, пока он не отключит программу.

Я хватаю Ченса за футболку, притягиваю к себе, и наши губы сливаются в головокружительном поцелуе на одно короткое мгновение, прежде чем он отстраняется и бежит к двери.

Я подхожу ближе к Идрису и отцу, мои пальцы крепче сжимают рукоятку пистолета. Я не свожу глаз с монитора, показывающего, как бесчувственные поднимаются по лестнице.

— Быстрее, пап, — тороплю его я, и в моем голосе звенит отчаяние.

— Я пытаюсь, — выдыхает он.

Раздается стрельба, звуки выстрелов эхом разносятся в ледяном воздухе. Я бросаю взгляд на Идриса и Доун, а затем качаю головой: — Я должна им помочь.

Прежде чем Идрис успевает остановить меня, я изо всех сил ковыляю туда, где кипит бой. Мои друзья укрылись за компьютерными стойками, и по мере того, как бесчувственные вваливаются в помещение, они методично их отстреливают.

Эта тактика работает пару минут, но затем бесчувственные буквально вливаются в комнату непрерывным потоком. Их слишком много, чтобы снимать по одному.

— Джозеф! — кричит Ченс. — Пора бы уже!

Я прицеливаюсь и стреляю; я не палю вслепую, учитывая, что у меня осталась последняя обойма.

У Кензо патроны заканчиваются первыми, и, бросив оружие, он бросается на ближайшего бесчувственного, нанося ему несколько ударов кулаком в лицо.

Вспыхивает хаос, и теперь каждый сам за себя, пока мы изо всех сил стараемся сдержать натиск бесчувственных и не пустить их дальше в комнату.

Когда мой пистолет разряжается, я ныряю к мертвому бесчувственному и, навалившись на тело, хватаю его оружие, молясь, чтобы оно работало так же, как обычное. Перевернувшись на спину, я открываю огонь.

В считанные секунды мои друзья вооружаются пистолетами павших бесчувственных, и мы снова в деле.

Глава 23

ГЛАВА 23

ДЖАЙ

В одно мгновение все оставшиеся бесчувственные замертво падают на пол.

На секунду повисает тишина, в которой слышно лишь наше хриплое дыхание и гудение компьютеров, а затем Кензо издает громкий победный вопль, вскидывая кулак в воздух.

Мы сделали это.

Потрясенная тем, что нам действительно удалось отключить программу бесчувственных, я застываю на месте, пока руки Ченса не обвиваются вокруг меня, отрывая от пола.

Он сжимает меня в объятиях до хруста в костях, и с его губ срывается громкий смех.

Мы сделали это.