Куинлан обводит взглядом стол, за которым мы все сидим. Мы расчистили офисное помещение на втором этаже Обители, которое пока служит нам штабом.

Помимо Куинлана и его совета из пятерых мужчин, здесь присутствую я, Ченс, Идрис, Кензо, Доун, мама и Рейз.

Четыре женщины на девять мужчин. В мире, где женщин так мало, я считаю огромным достижением, что у нас есть три голоса.

Он начинает вычеркивать пункты из списка.

— Нам нужно установить новые законы. Основы. Никаких убийств, никаких беспорядков, никакого мародерства.

— И никакого изнасилования женщин, — твердо произношу я. — Я требую смертной казни для любого мужчины, который изнасилует женщину. Подобное не должно спускаться с рук ни при каких обстоятельствах.

Куинлан встречается со мной взглядом.

— И как ты предлагаешь мне контролировать тысячи мужчин?

— Если ты не заметил, Куинлан, без женщин человечеству конец. Для создания жизни нам нужна только ваша сперма, которую мы можем взять в лабораториях. И если только вы не хотите перезапустить программу, ради отключения которой мы только что все это проделали, вам понадобятся наши матки для вынашивания детей. — Я делаю глубокий вдох. — Мы существуем не только для того, чтобы вы могли размножаться. У женщин тоже есть чувства. У нас есть права, и я требую, чтобы ты был с нами так же справедлив, как и с мужчинами. — Я указываю на Идриса. — Дай своему брату армию, чтобы следить за соблюдением закона. Раз уж больше не нужно готовиться к войне, используй наших солдат для защиты людей.

— Я бы хотела присоединиться к армии, — говорит мама.

Куинлан тяжело выдыхает.

— Ладно, никакого изнасилования женщин.

— И никакого принуждения к размножению, — добавляю я, бросая на него многозначительный взгляд, чтобы он внес это в свой список.

Записав все, он вопросительно вскидывает бровь.

— Что-то еще?

— Я дам знать, когда что-нибудь придумаю, — ухмыляюсь я, довольная тем, что добилась своего.

Куинлан переключает внимание на Ченса.

— Тебе придется вернуться в главный вард. Я знаю, что ты не хочешь оставаться в городе. Займи мое место лидера и помоги людям восстановить все, что было разрушено. Я хочу проверить, достаточно ли плодородны поля между городом и вардом для земледелия.

Ченс улыбается, услышав это.

— А как же я? — спрашиваю я; мне совершенно не нравится идея торчать здесь, в экогороде, пока Ченс будет там.

— Ты едешь со мной. И Итан тоже, — отвечает Ченс. — Я ни за что не оставлю тебя здесь.

Улыбка расплывается по моему лицу.

— Раз в месяц все будут собираться в городе, чтобы мы могли обсудить проблемы и убедиться, что все идет гладко, — говорит Куинлан.

— Что насчет мятежников? — спрашивает Кензо. — Мы просто оставим их жить в районе мегаполиса или зачистим территорию?

Куинлан качает головой.

— Я поговорю с Зейном. Я хочу отправить людей на разведку. Нам нужно знать, только мы пережили войны, или там, снаружи, есть и другие группы людей.

— Исследователи, — шепчу я. Я читала о них когда-то на уроках истории.

— Да, — соглашается Куинлан. — Исследователи. — Он снова обводит всех взглядом. — У нас много работы. Некоторым людям может потребоваться больше времени на адаптацию к новым правилам, поэтому проявите к ним терпение.

— А те, кто откажется? Что, если появится новая фракция и бросит нам вызов? — спрашивает Идрис.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — бормочет Куинлан. Прочистив горло, он продолжает: — Я обращусь к народу сегодня. — Он смотрит на меня. — Твой отец отключит семь добродетелей, и я смогу выступить перед людьми через рекламные щиты?

Я киваю.

— Да, мой папа как раз сейчас над этим работает.

Когда Куинлан встает, мы все следуем его примеру. Он делает паузу, чтобы еще раз посмотреть на каждого из нас.

— Давайте построим великий город, где люди смогут процветать и жить в мире и гармонии. На это уйдут месяцы, если не годы, но вместе мы справимся.

Мы все с этим согласны.

Я знаю, что впереди огромная работа, но мы уже сделали гигантские шаги в правильном направлении.

Глава 24

ГЛАВА 24

ДЖАЙ

Обращение Куинлана к народу было встречено с шоком и растерянностью.

Впрочем, это неудивительно. Все, что они когда-либо знали, рухнуло в одночасье. Их жизни безвозвратно перевернулись всего за один день. Всем нужно время, чтобы прийти в себя. Особенно после новости о том, что большинство крестоносцев, отправленных за купол в последние десятилетия, были убиты или превращены эмиссарами в бесчувственных.

Там, где это было возможно, мы воссоединили выживших крестоносцев, добравшихся до вардов, с их семьями, так что у нас появился повод для радости.

И все же в воздухе витает печаль, и многие напуганы тем, что теперь среди них живут девианты.