Мои губы приоткрываются в беззвучном стоне, когда я хватаю его за волосы. Он закидывает мои ноги себе на плечи, и я откидываюсь на кровать, моментально вцепляясь пальцами в покрывало. Пуская в ход губы, зубы и язык, Ченс дразнит мой клитор так, что у меня искры сыплются из глаз. Я быстро зажимаю рот руками, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны и всхлипы.

Ченс доводит меня до исступления, удовольствие взрывается во мне подобно вулкану, спина выгибается, и каждая мышца в теле напрягается.

Не успеваю я прийти в себя, как его горящие голубые глаза встречаются с моими.

— А теперь я вытрахаю из тебя это упрямство, — рычит он, поднимаясь и расстегивая штаны.

Я смотрю, как он раздевается, пожирая глазами его татуировки и литые мышцы.

Черт, мой мужчина – настоящее произведение искусства. Как мне могло так повезти в мире, где удачи, кажется, просто не существует?

Я двигаюсь выше по кровати, когда Ченс нависает надо мной. Его губы захватывают мой сосок, зубы прикусывают, а язык смягчает боль. Эта волна доходит до самого низа живота.

Он берет меня за подбородок и, удерживая на месте, целует так, что выбивает из меня весь дух. Это настолько дико, что кажется, будто я выхожу из собственного тела.

Почувствовав, как его твердость прижимается к моему входу, я стону прямо ему в губы, предвкушение того, как он будет внутри меня, переполняет меня.

Опираясь на правое предплечье, он сжимает мое бедро другой рукой, а затем с силой вбивается в меня. Его плоть прокладывает себе путь внутрь, растягивая мои стенки до такой степени, что это граничит с болью. Он не дает мне ни секунды, чтобы привыкнуть к его размеру, и начинает вколачиваться в меня как одержимый.

Звук шлепков нашей кожи смешивается с безудержными стонами, срывающимися с моих губ. Ченс закрывает мне рот рукой и пристально смотрит мне в глаза, пока берет меня жестче, чем когда-либо прежде.

Вся его злость. Его тревога. Его разочарование. Он передает все это мне с каждым мощным толчком.

— Хочешь кончить? — спрашивает Ченс низким рыком.

Глупый вопрос.

— Конечно, — отвечаю я задыхаясь.

— Тогда в будущем ты будешь меня слушать, — приказывает он.

Пока он продолжает так вдалбливаться в меня, я абсолютно уверена, что сделаю что угодно, лишь бы он не останавливался.

— Скажи это, — требует Ченс с жестким толчком, который сдвигает мое тело на пару сантиметров вверх.

— Я буду… — ахаю я со стоном, — слушать тебя.

— Кончай, малышка, — рычит он, вбиваясь в меня и давая разрешение.

Трение наших тел сводит меня с ума, я подаюсь ему навстречу, а затем по мне разливается сладкая разрядка, и я начинаю содрогаться. Экстаз настолько силен, что я перестаю дышать, перед глазами плывут пятна, и из моей груди вырывается звук, которого я никогда раньше не издавала.

В погоне за удовольствием, я трусь бедрами о таз Ченса, чтобы получить как можно больше трения, пока он находит свою собственную разрядку. Его зубы вонзаются мне в плечо, чтобы заглушить стон, когда он наполняет меня короткими толчками, а его мышцы напряжены так сильно, как я никогда не видела.

Никогда еще мне не было так хорошо. Он поднимает голову, и я обхватываю ладонями его лицо и целую.

Я чуть отстраняюсь, и наши взгляды встречаются. Между нами столько любви. Как же глупо было думать, что я смогу бросить вызов всему миру в одиночку.

Мне всегда будет нужен этот мужчина рядом, потому что он – моя сила. Он – моё всё.

— Ты и я, — шепчу я.

— Всегда.

Ченс нежно целует меня в последний раз и выходит из меня. Мы приводим себя в порядок и одеваемся, прежде чем он спрашивает: — Итак, какой у тебя план?

— Я вроде как хочу похитить своего отца. Они не смогут создавать бесчувственных без него.

Ченс кивает.

— А еще я хочу убить эмиссаров, чтобы люди освободились от их контроля.

Его бровь ползет вверх.

— И как ты собиралась подобраться к ним достаточно близко, чтобы убить?

Я пожимаю плечами.

— Я женщина. Если я приду в Обитель и потребую встречи с ними, уверена, меня пропустят.

Ченс пристально смотрит на меня, и с каждой секундой выражение его лица становится все мрачнее.

— Серьезно? И это твой гениальный план?

Я пожимаю плечами, понимая, как глупо это звучит.

— У меня не было времени придумать что-то получше.

— Боже, женщина, — бормочет он. — Ты меня в могилу сведешь.

— Не говори так, — шепчу я; мне совсем не нравятся такие слова в любом контексте, связанном с ним. — Я просто хочу, чтобы убийства прекратились. Умирает слишком много людей.

Ченс делает шаг вперед и, обхватив пальцами мою шею сзади, прижимается своим лбом к моему.

— Знаю, но с этого момента мы действуем вместе.

Я быстро киваю.

Он в последний раз нежно поцелует меня, затем отпускает.

— Остальные ждут.

— И, наверное, гадают, отшлепал ли ты меня, — шучу я.

Ченс усмехается, открывая дверь.

— Я много думал об этом по дороге сюда. — И в подтверждение своих слов он шлепает меня по заднице на выходе из спальни.